Волкам Русса, когда они оглашают воем каменные курганы своих павших? Посмеешь ли нарушить медитации сынов Просперо, когда они размышляют о человеческих возможностях?
После этого Аквилон шагнул вперед. Пролетавший сервочереп подхватил его ответ и передал слова всему легиону:
— Если Император, возлюбленный всеми, поручил бы мне наблюдать за этими легионами…
Лоргар всплеснул руками, а выражение его лица стало настолько снисходительным, что граничило с насмешкой.
— Я присутствовал, когда мой брат Жиллиман передавал тебе приказ, Аквилон. Твой долг убедиться в том, что Несущие Слово целиком и полностью следуют принципам Великого Крестового Похода. И я, и все мы благодарим тебя за поддержку. Но сейчас ты нарушаешь приличия. Ты проявляешь неуважение к нам и попираешь наши традиции.
— Я не хочу никого оскорбить, — возразил Аквилон, — но мой долг обозначен предельно ясно.
Лоргар кивнул, изобразив сочувствие. Это было явной показухой, и Аргел Тал никак не мог решить: смеяться ему или стыдиться.
— Но давай не будем нарушать пределы полномочий, — сказал примарх. — Ты не имеешь права постоянно следить за мной, словно тюремный надзиратель. Я сын Императора, созданный его искусством и призванный творить его волю. А вы все — стая генетических игрушек, собранных в лаборатории из ошметков биомассы. Вы настолько ниже меня, что я не помочусь на вас, даже если вы будете корчиться в пламени. Итак… во избежание будущих недоразумений буду говорить предельно ясно.
Аквилон сделал еще шаг вперед, но Лоргар заставил его остановиться, произнеся одно лишь имя:
— Кор Фаэрон.
Как только слова отзвучали, на канале вокса заскрежетал голос Первого капеллана:
— Всем Несущим Слово, взять на прицел Кустодес.
В отличие от приказа встать с колен, этот не вызвал ни малейших сомнений. Тысячи и тысячи Несущих Слово подняли болтеры и активировали цепные мечи.
— Прощайте, — сказал Лоргар, сопровождая слова отеческой улыбкой отца. — До скорой встречи на орбите.
Два сервитора подняли громоздкий телепортационный маяк, размерами и формой напоминающий усиленную нефтяную бочку. Бионические рабы выкатились из передних рядов Астартес и бесцеремонно сбросили на землю шедевр инженерной мысли, воплощенный в бронзе и черном железе. Пока Аквилон, не шелохнувшись, смотрел на Лоргара, маяк покачнулся и опрокинулся в траву.
— Можете воспользоваться этим для возвращения на «Фиделитас Лекс», — предложил примарх. — Идите с миром.
— Хорошо. — Аквилон, нерешительно помедлив, наклонился и поставил маяк вертикально. — Как прикажешь.
— И он просто так ушел? — спросила Кирена.
Ее нос наморщился, но Аргел Тал не понял, было ли это выражением смущения или недовольства.
— У него не было выбора, — ответил капитан.
— А что случилось потом?
— А потом… Примарх смотрел на легион так долго, что, казалось, прошла целая вечность. И прежде чем снова заговорить, он улыбнулся.
— А о чем он говорил?
— О двух вещах. — Аргел Тал отвел взгляд от ее лица. — Во-первых, о древнем обычае паломничества в поисках того места, где смертные встречаются с богами. И еще он говорил о Колхиде.
— О твоем домашнем мире? — В ее голосе прозвучало благоговение. — Колхида. Колыбель ангелов.
— Да, — сказал Аргел Тал, наблюдая выражение восторга на ее лице. — Мы возвращаемся домой.
Глава 9
АЛЫЙ КОРОЛЬ
ГОРОД СЕРЫХ ЦВЕТОВ
БЛАЖЕННАЯ
«Колхида — страдающий от жажды мир».
В зависимости от говорившего эти слова произносились либо с усмешкой, либо с проклятиями. В любом случае они были правдивы: континенты постоянно испытывали жажду, и сам мир был отмечен воспоминаниями.
Планета втрое превосходила Землю размерами, но далеко не так густо населена, и на один оборот вокруг безжалостного солнца ей требовалось
