Торгал тряхнул головой:
— Мы заблуждались, но мы исправились и не погибли. Я не вижу причин для твоей печали, брат.
— А вдруг мы смогли бы их убедить? Вдруг это наша вина, что нам не хватает слов, чтобы склонить их на нашу сторону? Мы уничтожаем представителей своей собственной расы.
— Мы выбраковываем стадо.
— Забудь все, что я наговорил, — сказал в заключение магистр ордена. — Ты, разумеется, прав.
Но Торгал на этом не успокоился:
— Не скорби об идиотах, брат. Им была предложена истина, но они отказались. Если бы мы предпочли уничтожение истине, тогда мы заслужили бы свою судьбу, как эти глупцы заслужили свою долю.
Больше Аргел Тал не делал таких попыток. В самые мрачные моменты его терзала предательская и недостойная мысль: насколько безоговорочная вера его братьев исходит от сердца, а насколько обусловлена действием геносемени? Сколько душ он лично обрек на разрушение, безмолвно побуждаемый к кровопролитию колдовской генетикой?
На некоторые вопросы он не находил ответов.
Аргел Тал не хотел тревожить своими проблемами Кирену, исповедующую сотни Астартес и солдат Эухарского полка, и единственный раз, когда он заговорил о своих сомнениях, его собеседником стал именно тот, кого Аргел Тал должен был опасаться.
Аквилон понял.
Он все понял, потому что и сам испытывал подобные чувства, и разделял едва заметное сожаление Аргел Тала о необходимости уничтожать целые империи только из-за того, что их правители оказались слепы к реальности Галактики.
Последний мир, приговоренный к уничтожению, его обитатели называли Калис, а в Тысяча триста первой экспедиционной флотилии ему присвоили обозначение Тысяча триста один — двадцать. Полномасштабное вторжение готовилось уже тогда, когда примитивная орбитальная оборона рухнула и, пылая, упала в атмосферу.
Население было приговорено к уничтожению на основании данных о его связях с ксеносами. Чистопородный человеческий генетический код обитателей Калиса был необратимо испорчен примесью генетики чужаков. Жители этого мира не раскрыли всех подробностей, образцы крови свидетельствовали, что на каком-то этапе развития калисианцы внедрили в клетки собственной плоти ДНК ксеносов.
— Скорее всего, они пытались излечиться от наследственных болезней или признаков вырождения, — высказал предположение Торв.
Но причина не имела значения. Подобные отклонения недопустимы.
Эухарскому полку генерала Джесметина при поддержке нескольких отделений Астартес был отдан приказ овладеть двенадцатью главными городами на не слишком обширной суше Калиса.
Столичный город — комплекс отсталой промышленности под названием Крачия — служил еще и резиденцией правительницы планеты, носившей явно наследственный титул «психическое совершенство».
Именно эта женщина, ее психическое совершенство Шал Весс Налия IX, наотрез отказалась принять посланцев Несущих Слово. И это она, раздувшаяся от жира женщина, тем самым подписала своей цивилизации смертный приговор.
— Столицу оставьте нетронутой, — сказал Аргел Тал Балоку Торву на военном совете. — Я поведу на Крачию Гал Ворбак и лично добуду голову их королевы.
Командующий флотом кивнул:
— А как насчет летописцев? Они пробыли у нас не больше двух недель, но я ежечасно получаю прошения от их представителей с просьбами присутствовать при штурме.
Алый Повелитель покачал головой:
— Не обращай внимания. Балок, мы завоевываем мир, нам некогда нянчиться с туристами.
Балок Торв с возрастом приобрел невероятное терпение, и это стало одной из добродетелей, которой восхищались его подчиненные и на которую уповали его командиры. Аргел Тал заметил трещины в неприступном фасаде, проявившиеся в морщинах вокруг старческих глаз и в том, как он одернул белый плащ, чтобы успокоиться, перед тем как ответить.
— При всем уважении, повелитель…
Аргел Тал протестующе поднял руку:
— Не стоит прибегать к формальному титулу, даже если ты со мной не согласен.
— При всем уважении, Аргел Тал, я по твоему приказу игнорировал их с момента прибытия и еще целый год до этого. Я изрекал банальности и составлял докладные записки, не допуская их появления во флотилии. Я приводил сотни доводов, что иметь с ними дело было бы неподходяще, невозможно и непрактично. А теперь они явились с имперскими приказами от самого Сигиллита и требуют, чтобы им позволили запечатлеть Великий Крестовый Поход. Я готов их перестрелять — не думай, что я не заметил этой усмешки, — как же мне и дальше их игнорировать?
