Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

Почти все костяные панели в трюме покрывала выполненная вручную резьба. Рисунки были сделаны в той же манере, что и украшения на доспехах и оружии Стаи, особенно на кожаных масках. В темноте Хавсер осторожно прикасался к стене, четко отличая работу одного мастера от другого, словно почерк или голос. Он понял, насколько старым кораблем был «Нидхёгг». Ему не меньше двухсот, а то и двухсот пятидесяти лет. Хавсер считал Влка Фенрика вполне сформировавшимся обществом с древними и почитаемыми традициями, однако корабль вышел с верфи задолго до того, как Шестой легион Астартес покинул Терру ради сурового Фенриса. Большую часть своей жизни Хавсер посвятил изысканиям в истории, а теперь он мог дотронуться до нее кончиками пальцев. Он сознавал масштаб исторических событий, но не представлял, насколько сильно меняется их интенсивность. Долгий, неспешный отрезок стабильности Эры Технологий тянулся бесконечно, словно жаркое лето, и казался бессодержательным по сравнению с двумя неистовыми столетиями, которые пережил «Нидхёгг». Изменение судьбы человечества. Кардинальный пересмотр границ. Есть ли другой корабль, который прожил так долго и стал свидетелем таких значительных событий?

В трюме начали собираться воины Тра. Все они пришли в кожаных одеждах и неизменных шкурах. Они казались тенями со звериными мордами. Тенями в плетеных кожаных масках. Хавсер уловил нефтяной запах мьода, заготовленного в огромных количествах. Трэллы, одетые в рогатые маски и сшитые из лоскутков кожи плащи, сновали в толпе, спеша наполнить каждый кубок. Чтобы поддерживать ускоренный метаболизм Астартес, они принесли еще и целые корзины сырого мяса.

Раздался неритмичный барабанный бой. Казалось, воины намеренно не попадают в такт со своими соседями и очень этим гордятся. К барабанам присоединились грубые дудки и трубы, изготовленные из кости или рога. Все вместе создавало непрерывный шум, что-то вроде энергичной антимузыки. Барабаны были сделаны из деревянных или костяных обручей, а иногда и из нагретых и согнутых клыков, на которые туго натягивались шкуры. Еще использовались гигантские рыбьи чешуйки и пластины звонкого металла, в которых Хавсер мгновенно узнал части брони, взятые с поля боя в качестве трофеев. Эти инструменты по своему звучанию напоминали цимбалы и систры.

Воины, не соблюдая старшинства, по одному подходили к главному костру и клали в пепел свои дары. Хавсер видел, что они оставляют бусины или небольшие трофеи, когти или рыбьи зубы, небольшие резные фигурки из кости и дерева или морские раковины, украшенные гравировкой и птичьими перьями. Оставив подношение, они брали горсть пепла, сдвигали маску, а иногда и полностью весь головной убор, и покрывали лицо серыми мазками. Найот Плетущий Нити стоял у костра в плотной кожаной маске, увенчанной зимними ветвистыми рогами, и наблюдал за ритуалом. Некоторых воинов он останавливал, положив руку на плечо, обменивался с ними несколькими словами и лично отмечал их лица пеплом либо красной пастой, проводя линии вдоль скул и бровей и под глазами.

— А что могу дать я? — спросил Хавсер.

Фит Богудар сидел рядом с ним и обгладывал с кости остатки сырого мяса. От постоянного металлического запаха крови у Хавсера сводило желудок.

— Ты отдашь свое сказание, этого будет достаточно, — ответил Богудар. — Но надо подойти к жрецу, чтобы он тебя отметил.

— У меня возникло предчувствие, — сказал Хавсер.

— Какое? — поинтересовался сидевший с другой стороны Ойе.

— Все это кончится тем, что меня торжественно принесут в жертву, чтобы почтить память Длинного Клыка.

— Хьольда! — расхохотался Ойе. — Эта идея кое-кому могла понравиться!

— Нет, так не делается, — возразил Богудар, вытирая губы. — Но если тебе так хочется, я могу перекинуться парой слов с ярлом.

Хавсер ответил ему хмурым взглядом.

— Ты думаешь, мы виним тебя в смерти Длинного Клыка? — спросил Богудар.

Хавсер кивнул.

— Нет, так не делается, — возразил Богудар, — Вюрд берет, и вюрд дает. Некоторые вещи кажутся более важными, а на самом деле они не имеют значения. То, что выглядит не заслуживающим внимания, потом оказывается самым важным. Это не ты отнял у нас Длинного Клыка. Просто ему настало время уйти. А ты дал Стае то, за что она тебе благодарна.

— Что же это?

Богудар пожал плечами:

— Меня.

— Ты очень высокого мнения о себе, Фит из аскоманнов, — заметил Хавсер.

— Я не это имел в виду. Но я приношу пользу. Я полезное оружие. Я неплохо потрудился ради ярла и Стаи. А я не был бы здесь, если бы это не было предначертано. Я не был бы здесь, если бы ты той весной не упал с Вышнеземья.

— Значит, я был не такой уж дурной звездой?

— Никто из нас не был бы здесь, если бы не предначертание. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— И все же я чувствую, что нахожусь здесь из милости.

— Что это значит? — спросил Богудар.