Вюрдмастер поднял руку, словно извиняясь за то, что противоречит ярлу:
— В нем еще остается частица истинного Эады Хельвульфа.
Эада застонал и тряхнул головой. С губ полетели капли слюны и слизи.
— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — пробормотал он.
— Слишком поздно, — отрезал Огвай.
— Зло могло обратиться против каждого из нас, — заметил Вюрдмастер.
— И так же легко могло поглотить меня, — добавил Хельвинтр.
Его раны тоже еще были перевязаны. Жрец посмотрел на Хельвульфа.
— Эада, сделай то, что в твоих силах, — попросил он. — Ты не можешь исправить то, что случилось, но еще можешь уйти с честью. Что ты увидел?
— Я заглянул в дверцу воспоминаний скальда, — заговорил Эада.
Он задрожал, и с нижней губы на бороду, а потом на грудь сорвался сгусток слизи.
— И что ты там увидел? — спросил Хавсер.
— Не знаю, кто изменил структуру твоего разума, — с трудом продолжил Эада, — но он оставил действующую связь, лазейку, чтобы при необходимости продолжить процесс. Когда я тайком прощупывал тебя, я по ошибке проскользнул в эту лазейку. То существо было занято сдерживанием стараний Хельвинтра. Оно, как и ты, смотрело в его сторону. И на мгновение я попал в одно из его воспоминаний.
— Я жду, — поторопил его Огвай.
— Мой лорд, я увидел клинок, — сказал Эада Хельвульф. — Священный кинжал вроде наших ритуальных ножей, но очень древний и странный, изготовленный чужаками, задуманный чуждым разумом. У него необычные пропорции. Это оружие возмездия. Оно наделено разумом. Кинжал лежал в проржавевшем корпусе корабля, упавшего со звезд, корабля, который погрузился в миазматическую трясину. Этот кинжал называется Анафем.
Новый приступ кашля заставил его умолкнуть, и из наскоро зашитой раны выступила отвратительная масса.
— И что же? — спросил Огвай.
— Оно не хотело, чтобы я это видел, мой лорд. И еще сильнее оно не хотело, чтобы я смог рассказать вам. Оно схватило меня, подчинило своей воле и обратило против скальда и братьев. В этой ситуации есть лишь одно преимущество: я могу рассказать вам об этом предмете. Об Анафеме.
— И для чего он предназначен? — спросил Вюрдмастер.
— Он расколет человечество. Он извратит будущее. Убьет брата Короля Волков, великого Хоруса, прославленного Воителя.
— Убьет Хоруса?! — воскликнул Огвай.
— Воителя, которым мы восхищаемся, который ведет нас, не станет, — подтвердил Эада.
— Ложь, — бросил Огвай и отвернулся от закованного в цепи Астартес. — Это отвратительная ложь, которую нам хотят внушить. Его губы лгут. Зло пытается расколоть человечество и сеет среди нас недоверие и вражду.
— Мой лорд, пожалуйста! — взмолился Эада.
— Может, все-таки стоит его выслушать, — предложил Хавсер. — Вдруг в словах Эады есть крупица правды? Он…
— Нет, — оборвал его Огвай.
— Но он мог бы…
— Нет! — крикнул Огвай и повернулся к Хавсеру. — Не слушай его обманных речей, скальд. Взгляни на него!
Хавсер посмотрел на прикованную к кресту фигуру. Яркий верхний свет отбрасывал на пол резкие тени, и тень у подножия креста принадлежала не человеку.
Это была тень чудовищного волка.
Хавсер в страхе содрогнулся.
Огвай посмотрел на Хельвинтра. Вюрдмастер остановил свой взгляд на оберегах.
Ярл Тра подошел к подножию массивного станка и окинул взглядом подвешенное на нем истерзанное тело. Изо рта Хельвульфа капала слизь.
Он посмотрел на своего повелителя.
— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — прошептал Эада.
— Я это знаю, — сказал Огвай. — До следующей зимы.
Огвай вытащил болт-пистолет, приставил дуло снизу к подбородку Эады и одним масс-реактивным снарядом разнес ему голову.
— Ну что, тебе понравилось сказание? — спросил Хавсер. — Я развлек тебя? Отвлек твои мысли?
— Это было довольно интересно, — сказал Длинный Клык. — Но это не лучшее из твоих сказаний.
— Уверяю тебя, это моя лучшая история, — сказал Хавсер.
