Правая стена зала вдруг взорвалась ослепительным каскадом стекла. Через секунду то же самое произошло с левой стеной. В огромные пробоины ворвались дым и отблески идущего снаружи сражения. С потолка осыпалась часть стеклянной облицовки.
В правом проломе возник огромный темный силуэт. Это была двуногая машина пяти метров высотой, приземистая и массивная, надежно защищенная адамантиевой броней и носящая цвета Влка Фенрика. По обе стороны от основного корпуса в поисках цели медленно поворачивались орудийные установки.
Второй дредноут вошел через пролом в левой стене и тоже повернул орудия. Машины немного продвинулись вперед, заставив оказавшегося меж двух огней лже-Хоруса отойти в самый конец зала. Пол вздрагивал от каждого их шага.
Они открыли огонь одновременно, подчиняясь единой мысленной связи. Яростный шквал снарядов штурмовых орудий и сдвоенных лазеров обрушился на лже-Хоруса. Его буквально разнесло в мелкие клочья, и те немногие зеркала, что еще сохранились за его спиной, покрылись толстым слоем раздробленной плоти, словно плесенью.
Но в эпицентре обстрела что-то металось, что-то обретало новую форму взамен уничтоженной человеческой фигуры Хоруса. На нас дохнули порывистые ветра и потоки энергий. Воздух наполнился роями мух.
Из огненного шара, образованного залпами дредноутов, что-то медленно поднималось. На это создание было трудно смотреть, оно не поддавалось зрительному восприятию, словно во сне, когда ты не в состоянии обернуться, чтобы увидеть лицо преследователя.
Появившееся существо не имело четких очертаний, это была тень, отбрасываемая тенями. Отдаленное сходство с человеческой фигурой нарушалось искаженными пропорциями, недоступными органической природе. Все в нем было настолько извращено, что смещало все ощущения и растлевало разум. Оно состояло из хрящей и разложившейся плоти, волдырей и выпирающих внутренностей, покрытых язвами языков и гниющих зубов. Повсюду мигали глаза — либо огромные, словно кубок для вина, либо мелкие, собранные в кучки, как икра земноводных. И еще у него имелись рога — два длинных, загнутых наверх рога.
В зале вдруг появилось слишком много теней. Тучи мух стали гуще, насекомые забивались нам в глаза, ноздри, рты и в открытые раны.
— Аун Хельвинтр, — раздался голос. — Ты не учишься на своих ошибках. Ты решил избавиться от меня и привел двух могучих воинов, но мне известны их имена, и потому я имею над ними власть. Я назову их обоих. Патрекр Большой Клык. Кормек Дод.
— Я понял свою ошибку и постараюсь ее исправить, — ответил Хельвинтр, и я с удивлением заметил на его лице усмешку.
В полуразрушенный зал через сделанные дредноутами проломы ворвались новые фигуры. Десяток нуль-дев. Два десятка. С поднятыми мечами. Их командир Дженетия Крол подняла руку и указала на нависшую над нами громадную тень.
Существо ощутило, что его сила нейтрализована, и испустило протяжный истошный вой. Ген парии, имеющийся у членов Безмолвного Сестринства, блокировал мощь его колдовства и изгнал зло. Ветер немедленно стих. Рои мух замертво посыпались на пол, покрыв пол толстым слоем, не уступающим слою битого стекла.
— Разбейте его и обрежьте нить, — приказал Аун Хельвинтр, и дредноуты возобновили обстрел.
Они не прекращали огонь, пока не погасла последняя дьявольская искра.
Глава 15
НИТИ
Братья, я не верю, что мы его уничтожили. Я не верю, что Изначальному Разрушителю может причинить тяжкий вред обычный смертный. Но мы остановили его и изгнали. По крайней мере, мы избавились от него на некоторое время.
Когда мы вышли, сражение уже закончилось. Король Волков в беспримерном поединке схватился с Магнусом и сломал ему хребет. А потом, в тот самый момент, когда мы одолели демона в храме, весь разгромленный мир наполнился колдовством. Хлынул кровавый дождь. Алый Король и те его Сыны, кто еще остался в живых, исчезли, скрывшись при помощи своей запретной магии.
Только так они могли избежать полного истребления воинами Стаи.
Этот урок нельзя забывать.
Мы начали перегруппировку, а кровавый дождь все еще не кончался. Небо стало непроницаемо-темным, черным, как перья ворона, и на нем играли отсветы пожаров, охвативших стеклянный город. Богудар уже достаточно оправился от своих ран, и вместе с ним мы стояли рядом с Медведем, пока волчьи жрецы занимались его рукой.
Лицо Медведя оставалось бесстрастным. Жрецы орудовали крючьями и пилами, обрабатывая культю, а он даже не показывал, что ему больно. Со
