Леон не знал, что теперь будет.
Он никогда еще не был так близко от псайкера, никогда не видел его живьем. Да что там! До этого дня он никогда не покидал поверхность своей родной планеты, а теперь съежился, пытаясь слиться с тенями в коридоре у жилища астропата.
Когда юноша пришел в себя после того, как грузовой состав остановился на перевалочной станции, его пронзил тошнотворный страх. Все казалось непривычным, сила тяжести — невероятно слабой, иллюминаторы на потолке — слишком яркими, воздух — холодным и каким-то искусственным.
Он прятался внутри капсулы, боясь, что Мендакс вернется и увидит его, дожидаясь, когда шаги летописца затихнут вдали. Собрав остатки храбрости, Леон вылез и последовал за мужчиной. Методом проб и ошибок он отыскал дорогу сюда. Но сначала набрел на смотровое окно и увидел изогнутую поверхность своей планеты и бесконечную пустоту вокруг.
Леон вглядывался в черноту. Никогда в жизни он не испытывал такого ужаса: глядя на темную и хрупкую махину Виргер-Мос II, он вдруг понял, что отец был прав. Вселенная за пределами их родного дома — бесконечное и равнодушное пространство.
Когда Мендакс назвал свое имя, наставив на астропата тонкий пистолет, он осмелился выглянуть из укрытия. Женщина сделала что-то странное, и воздух вокруг нее, казалось, задрожал и выгнулся, будто нефтяная линза. Едкая и скользкая мерзость хлынула в комнату, покалывая кожу. Леон ощутил, как все его тело словно оплело паутиной, и едва не закричал.
Юноша задрожал и заерзал, моля судьбу, чтобы это ощущение исчезло. И оно ушло так же быстро, как появилось.
— Готово, — донесся до него женский голос. — Вероломная скотина!
Мендакс сделал шаг назад и фыркнул.
— Это слишком упрощенный взгляд, — ответил он. — Верность — понятие растяжимое. Ты удивишься, что оно может означать — при наличии подобающего стимула.
— У тебя ничего не выйдет, — бросила астропат. — Я знаю, кто ты такой. Я вижу знак.
— У меня все получится, — парировал Мендакс. — У меня
— Если… Если твои хозяева явятся, чтобы захватить ее, им придется дорого заплатить за это. Императорские Астартес придут сюда и вернут ее!
Он покачал головой, слегка улыбаясь.
— Ты не понимаешь. Позволь объяснить, передающая мысли.
— Но Хорус…
Мендакс рассмеялся.
— У Воителя есть дела поважнее, чем посылать своих людей в этот кошмарный закоулок Галактики. Неужели ты настолько самонадеянна, чтобы полагать, будто он стоит трудов примарха? Ты действительно думаешь, что он станет посылать корабли, чтобы захватить
Мендакс начал оживляться. Леон почувствовал в голосе мужчины те же нотки, что звучали, когда он рассказывал о своих путешествиях.
— Флот Хоруса, каким бы большим он ни был, не может поспеть везде. Но, чтобы посеять страх в сердцах верноподданных, должно казаться, что это
С каждым ярость Леона нарастала. Его ужас уступил место гневу и возмущению предательством. Наконец он не выдержал и, выскочив из укрытия, бросился на Мендакса с проклятиями.
Летописец — нет, шпион — подпустил его совсем близко, в последний момент взмахнув пистолетом и ударив им парня по лицу. Леон вскрикнул от боли, когда рукоятка сломала ему нос, и, оступившись, полетел на пол.
Ни минуты не колеблясь, Мендакс повернулся к астропату и выстрелил. Комната загудела от воя одиночного лазерного заряда, который пронзил сердце псайкера, убив ее на месте.
Леон попятился, выставив перед собой руки и безнадежно пытаясь защититься, давясь от вони горелого мяса. Мендакс не обращал на него внимания, нагнувшись за похожим на ящик устройством, лежавшим на полу. Потом он убрал оружие в кобуру и пошел прочь.
Он уже почти вышел из комнаты, когда Леон, собравшись с мыслями, крикнул ему вслед:
