Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

молотом, вытащив из танка экипаж, прежде чем Гвардия Погребального Костра, его свита и приближенные воины, завершили дело при помощи гранат. Задняя часть танка взорвалась, выбросив столб огня, дыма и шрапнели.

Потом Гека'тан бежал вверх по склону холма, к своему отцу.

— Именем лорда Вулкана! К наковальне!

Три сотни воинов ринулись в атаку; изорванные знамена дерзко реяли на ледяном ветру. Снег обратился в жижу от жара их огнеметов, бьющих по рассыпающемуся строю Железных Воинов.

— Пертурабо! — Голос сотряс горный хребет, глубокий и грозный, как пропасть с кипящей лавой на Ноктюрне. Вулкан был в ярости, расшвыривая танки, словно детские игрушки. Он не был ни самым одаренным фехтовальщиком, ни мастером стратегии, ни сколько-нибудь заметным псайкером, но его сила и стойкость… В этом Восемнадцатый примарх не имел равных. Будь жив Феррус Манус, это еще могло вызывать споры, но теперь, когда голова примарха Железных Рук лежала отдельно от туловища в тающем снегу, сей факт не вызывал сомнений.

Ответом Вулкану стал низкий гул стремительно пронзившей воздух ракеты. Примарх посмотрел в небо. Гека'тан проследил за его взглядом секунду спустя и заметил опасность слишком поздно.

Яростный свет озарил линию гор, с одинаковой легкостью разрывая танки и тела, расшвыривая Саламандр и Железных Воинов без разбора. Он хлынул вниз по склону, разбрасывая на своем пути огненные цветы, обрушившись на Гека'тана как раз в тот миг, когда он потерял Вулкана из виду. Потом мир исчез. Буквально потемнел и…

…Он очнулся.

Что-то царапало его пальцы — отчаянно, но безуспешно. Все еще дрожа, Гека'тан открыл глаза. Его рука сомкнулась вокруг женского горла. Сузив глаза, он ее отпустил.

— Что ты здесь делаешь? — Он встал на ноги, но, когда попытался подойти к ней, оружейница попятилась. Она массировала горло, пытаясь дышать.

На ее шее уже начали проступать синяки и были видны следы ожогов от пальцев Гека'тана, хранивших тепло жаровни.

— Брат Аркадез…

— Не должен был посылать тебя, — сердито бросил Гека'тан.

Оружейница покачала головой.

— Что я такого сделала? — возбужденно выпалила она, испуганная и немного рассерженная.

Гека'тан распрямился во весь рост и навис над нею.

— Ритуалы Ноктюрна — только для сынов Вулкана. — В голосе слышался упрек. Раздражение оружейницы мгновенно растаяло, едва в глазах Саламандра вспыхнул внезапный огонь. Глаза были красные и пылали как горн. В сочетании с эбеновой кожей воина это производило жутковатое впечатление. — И нам не нужны оружейники. — С Аркадезом он поговорит позже.

— Вы — мой первый Саламандр, — призналась она, собрав все свое мужество.

— Значит, тебе повезло, потому что нас мало. — Гека'тан отвернулся. — Теперь оставь меня. Перед боем Саламандр должен коснуться огня.

— Перед боем? Я думала, это дипломатическая миссия.

Саламандр сердито взглянул на нее:

— По-твоему, я похож на дипломата?

— Нет, милорд.

— Не называй меня так. Я — не твой лорд, а просто я. Теперь иди.

От внезапного толчка оружейница засеменила по комнате, пытаясь удержаться на ногах. Гека'тан подхватил ее. На сей раз бережно.

Треск вокса заставил их обоих повернуться к приемнику на стене. Оттуда донесся возбужденный голос пилота:

— …пытка захвата… товьтесъ… удару!

— Ха… — Не до конца сформулированную мысль оборвал взрыв, сотрясший корпус, и ударная волна, разворотившая потолок.

Гека'тан склонился над Персефией, словно наступающая ночь.

Потом появились дым и запах пожарища.

Осколки