— Нет, мой господин, мне не подобает об этом говорить.
— Чепуха. Если у тебя имеются какие-то сомнения, я готов их выслушать.
— В таком случае могу я говорить откровенно?
— Конечно, — кивнул Магнус. — Что тебя беспокоит?
Ариман помолчал, затем нерешительно произнес:
— То заклинание, что вы предложили, очень опасно. Никто из нас не представляет себе всех его тонкостей, и невозможно предугадать всех последствий.
Магнус рассмеялся:
— Что-то я раньше не замечал, чтобы ты опасался прибегать к силе заклинаний, Ариман. При манипуляциях с силами такого масштаба всегда что-то остается неизвестным, но лишь в результате обращения с ними мы можем раскрыть все тайны. Никогда не забывай, что мы — повелители варпа, друг мой. Он силен, это верно, и внутри него скрыты неведомые силы, но у нас имеются знания, при помощи которых мы в состоянии подчинить его своей воле, не так ли?
— Все верно, мой господин, — согласился Ариман. — Но почему в таком случае мы должны использовать свои знания, чтобы предупредить Императора о грядущей опасности, если он запретил исследовать подобные явления?
Магнус поднялся со своего места, и его медное лицо потемнело от гнева.
— Если мой отец увидит, что наше колдовство спасло его царство, он не сможет и дальше отрицать важность наших изысканий. Не сможет нам препятствовать, поскольку это важно для безопасности Империума!
Ариман, испуганный вспышкой гнева своего примарха, попятился, и Магнус несколько смягчил свой тон.
— Друг мой, у нас нет другого выхода. Дворец Императора находится под защитой от сил варпа, и только очень мощное заклинание может пробиться через эти преграды.
— Тогда я немедленно объявлю сбор, — сказал Ариман.
— Да, собери их, но не начинай до моего появления. Хорус может преподнести нам какой-то сюрприз.
Растерянность, страх, нерешительность — эти три чувства, доселе незнакомые Локену, охватили его в момент падения Хоруса. Воитель медленно упал на землю, и его безвольное тело разбрызгало жидкую грязь. Вокруг раздались тревожные крики, но все стоящие рядом с Хорусом оцепенели в бездействии, словно само время замедлило для них свой бег. Локен смотрел на неподвижное тело Воителя, лежащее перед ним на земле, и не мог поверить своим глазам. Трое остальных морнивальцев точно так же застыли, потрясение от увиденного прочно сковало их члены. Локену казалось, будто воздух стал плотным и вязким, испуганные крики доносились откуда-то издалека, как из слишком медленно работающего голопиктера.
Оцепенение, сковавшее Астартес, совершенно не коснулось Петронеллы. Стоя на коленях в грязи рядом с Воителем, она с плачем и стонами пыталась его поднять. Тот факт, что командир упал и смертная женщина отреагировала быстрее, чем кто-либо из Сынов Хоруса, зажег в душе Локена стыд и заставил его действовать. Он опустился на одно колено и наклонился к Хорусу.
— Апотекарии! — крикнул Локен, и звук его голоса словно заставил время снова идти с привычной скоростью.
Морнивальцы опустились рядом с ним на землю.
— Что случилось? — спросил Абаддон.
— Командир! — воскликнул Торгаддон.
— Луперкаль! — выкрикнул Аксиманд.
Локен постарался не обращать на них внимания и сосредоточился.
«Это боевое ранение, и я должен поступать так, как обычно делается в таких случаях», — подумал он.
Он осмотрел тело Воителя, а все остальные, оттолкнув летописца, протянули к Хорусу руки, стараясь привести его в чувство. Завидев так много протянутых и мешающих друг другу рук, Локен закричал:
— Прекратите! Отойдите назад!
Доспехи Воителя во многих местах были поцарапаны и помяты, но он не нашел других видимых повреждений, кроме пореза на плече, где была сорвана одна из пластин брони, и открытой колотой раны на груди.
— Помогите мне снять с него доспехи! — крикнул Локен.
Словно обрадовавшись, что могут чем-то помочь, морнивальцы подчинились приказу Локена. Через несколько мгновений они уже освободили Хоруса от нагрудника и принялись отстегивать оставшийся наплечник.
Локен, сорвав с головы шлем, отбросил его в сторону и прижал ухо к груди Воителя. Он услышал очень медленное биение его сердец.
— Он еще жив! — крикнул Локен.
— Освободите дорогу! — раздался чей-то резкий голос, и Локен уже приготовился одернуть дерзкого нахала, но заметил на доспехах символ —
