Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

— Что?

— Мне послышалось дыхание, милорд.

Воитель воззрился на него с некоторым изумлением.

— Мы все дышим, — сказал он.

— Нет, я имел в виду… Разве вы не слышите?

— Я слышу слабость, — сказал Воитель. — Откуда эта неуверенность, Аксиманд? Ты нервничаешь.

— Милорд, кроме нас здесь есть еще кто-нибудь?

— Нет, никого. Я точно знаю.

Аксиманд поднялся на ноги.

— Тогда кто же это? — спросил он. — Милорд, кто же тогда стоит вон там, по ту сторону огня?

— О, Маленький Хорус, — сказал Воитель, — в тебе начинает звучать голос безумия.

И едва Аксиманд понял, что это так, он проснулся.

Он собрал своих командиров отделений и еще раз просмотрел тактические данные. Вероятно, Аксиманд был самым добросовестным из всех капитанов Шестнадцатого легиона. Не то что, например, Таргост, которого всегда интересовали лишь самые общие сведения о задании, а подробности раздражали. Аксиманд любил знать все, вплоть до мелочей. Он изучил сводки погоды. Выучил названия и фазы всех одиннадцати лун Двелла. Просмотрел составленные разведкой планы Мавзолейного Двора и заставил стратегических архитекторов флота создать ее сенсорную модель, чтобы он смог побродить по ней.

Он знал наизусть названия частей противника. Тийунатские Срочники — высококлассное подразделение церемониального городского войска, задачей которого по традиции была охрана Двора. Цепная Вуаль — элитные части, названные так благодаря ритуальной завесе вокруг тронов Старейшин Двелла; по слухам, ими усилили оборону Мавзолейного Двора.

Пока не было никаких подтверждений того, что Медузой или кто-нибудь из его представителей прибыл на Двелл. Если он и опередит Шестьдесят третью, то считалось маловероятным, что станет лично оборонять Двор. Скорее, эту задачу поручат одному из его доверенных командиров, быть может, Биону Хенрикосу или кому-нибудь из капитанов Белых Шрамов вроде Хибу-хана или Кублона Беска.

— Будем надеяться на Пятый, — сказал Лев Гошен, капитан Двадцать пятой роты, который должен был возглавить вторую волну наступления, вслед за отрядом Аксиманда. — Они терпеть не могут находиться в глухой обороне и сойдут с ума от ожидания еще до начала нашей атаки, просто от сидения на одном месте.

— Не стоит недооценивать Шрамов, — сказал Граель Ноктюа, сержант тактического отделения «Повязанных с Войной».

Гошен посмотрел на дисплей стратегиума, взглянул на Ноктюа и встретился глазами с Аксимандом.

— Значит, он получил право голоса, — заметил он.

Когда объявили, что во время штурма Мавзолейного Двора Ноктюа будет помощником Аксиманда, в высших эшелонах легиона начался ропот.

— Мне посоветовали распорядиться им как можно лучше, капитан, — сказал Ноктюа. В Ноктюа была некая сдержанность и замкнутость, кого-то ему напоминавшая.

Внешне Граель был истинным сыном, а вот характер имел необычный: меньше от высокомерного харизматика и больше от расчетливого интеллектуала. Характеризуя его, Аксиманд говорил, что он скорее холодное оружие, нежели огнестрельное.

Гошен ухмыльнулся.

— Давай послушаем твои мудрые мысли, Ноктюа, — сказал он.

— Я имел честь служить рядом с подразделением Пятого легиона семь лет тому назад, во время приведения к Согласию системы Тирады. Их боевое мастерство произвело на меня впечатление. Они напомнили мне Волков.

— Лунных Волков? — уточнил Гошен.

— Волков Фенриса, сэр, — ответил Ноктюа.

— Ты уже упомянул двух врагов, — сказал Гошен. — Ты хоть понимаешь, что они наши враги?

— Я понимаю, что оба смертельно опасны, — ответил Ноктюа. — Разве мы не должны в первую очередь принимать во внимание сильные стороны противника?

Гошен колебался.

— Здесь терраса, а тут — площадка, — сказал он, возвращаясь к дисплею с изображением карты. — Чтобы добраться до них, нам понадобится прикрытие с воздуха.

Совещание продолжалось. Аксиманду почудилось на миг, что кто-то еще хотел высказаться, некто пришедший слишком поздно и теперь стоявший за спинами офицеров.

Но там никого не было.