— Не стрелять! — выдавил Дантиох между выворачивающими его наизнанку приступами кашля. Учитывая, что его воины стояли лицом к сводчатым окнам мостика, он не мог допустить, чтобы случайный выстрел пробил корпус корабля.
Никодим сорвал с наплечного крепления мощный штормовой щит и прикрылся им — очень вовремя, за миг до того, как прогремели болтерные очереди изменников. Едва заряды ударили в лазурную гладь щита, тетрарх активировал защитное поле. Меткостью Сынов Хоруса можно было восхищаться. Каждый снаряд попал в цель, и не находись Никодим под прикрытием штурмового щита, его бы изрешетили бронебойные заряды.
По мере приближения к предателям прицельность их стрельбы возрастала, и силовое поле щита не выдержало. Один из выпущенных космодесантниками смертоносных зарядов с адамантиевым сердечником пробил доспех и ударил Ультрамарина в плечо. Чемпион Жиллимана продолжал наступать, и лицо Гасдрубала еще больше исказилось от ярости. Он не верил своим глазам. Сыны Хоруса заменили опустевшие магазины болтеров на новые и продолжали стрелять. Однако тетрарха ничто не могло остановить.
Когда космодесантники Гасдрубала опустошили магазины во второй раз, Никодим получил ранения в бедро, грудь и плечо. Щит и доспех Ультрамарина оказались пробиты. Силовое поле зашипело и рассеялось от перегрузки, и чемпион Ультрамаринов, бегом преодолев последние метры командной палубы, сошелся врукопашную с Сынами Хоруса.
Отчаявшиеся предатели схватились за свои хтонийские клинки. Никодим уже держал в руке гладиус. Его бронированная ладонь стала скользкой от крови, стекавшей из тяжелой раны в плече. Проскочив между двумя Легионес Астартес, Никодим ударил первого щитом. Он почувствовал, как вражеский меч рубанул по истерзанным доспехам, и ударил Сына Хоруса снова. Выпрямив руку и отталкивая противника щитом, как открывающейся дверью, Ультрамарин позволил предателю нанести один-единственный яростный удар: меч пронзил воздух между локтем и боком чемпиона, а гладиус Никодима обрушился сверху, отсекая бронированную руку космодесантника. Перчатка и меч со звоном упали на палубу.
Никодим поспешил закрепить свое преимущество и обрушил на предателя серию ударов, нанося их кромкой щита по шлему противника. Оглушенный, Сын Хоруса поскользнулся на собственной крови и рухнул на палубу. Пнув бронированной ногой лицевую пластину шлема, Ультрамарин перевернул упавшего. Затем, встав над лежащим ничком противником, занес нижнюю кромку прямоугольного щита над его горлом, взглянул на Гасдрубала и его единственного оставшегося охранника, дерзко вставшего между ним и своим господином, и нанес удар. Раздался тошнотворный хруст, и кромка щита перерубила предателю шею.
На мгновение Ультрамарин остановился, чтобы отдышаться. Его бронированная грудь то тяжело вздымалась, то опадала от напряжения. Потом он вскинул огромный щит и ринулся на второго охранника. И снова Никодим ощутил, как более легкий хтонийский клинок бессильно скользнул по простреленному щиту. На этот раз чемпион не остановился и просто впечатал Сына Хоруса в толстое стекло стрельчатого окна. Зажатый между окном и Ультрамарином, предатель выпустил из рук оружие и попытался ухватиться за край щита керамитовыми пальцами. Никодим ударил его о стекло повторно и в третий раз. Наконец Сыну Хоруса удалось зацепиться за щит — он хотел оттолкнуть его в сторону и схватить противника за горло.
Но не получилось. Отведя гладиус назад, Никодим пробил острием меча изнанку штурмового щита и пронзил стоявшего за ним космодесантника. Раздался вздох, легкий и едва слышный. Выдернув клинок, Никодим отступил, давая возможность щиту и Сыну Хоруса рухнуть на палубу.
Гасдрубал отвернулся. Как и все на мостике, капитан решил, что Ультрамарин собрался вышвырнуть космодесантника в окно, разбив толстое стекло и впустив внутрь вакуум. Он со страхом смотрел на чемпиона Жиллимана. Никодим прошел мимо него с окровавленным гладиусом в руке. Он отстегнул шлем с плюмажем и снял его с головы. Исчезли смертоносная грация и патрицианская невозмутимость. Ультрамарин сплюнул кровь на палубу. Болт-пистолет в руке Гасдрубала задрожал. Железные Воины окружили их обоих, наставив болтеры на предателя.
— Игра окончена, — объявил Дантиох, и его мрачный настойчивый голос перекрыл гомон, царивший на мостике. Гасдрубал повернулся навстречу холодной и зловещей железной маске Дантиоха. — Ты проиграл, — сказал Кузнец Войны своему врагу.
Болтерный пистолет Гасдрубала выпал из его керамитовых пальцев. Когда Толедо и сержант Ингольдт взяли пленника под стражу, Никодим убрал гладиус в ножны и заковылял по мостику в обратную сторону. Лорд-командующий Габрун все еще яростно протестовал. Полубог успокоил офицера, лишь приложив палец к его губам.
Никодим присоединился к Дантиоху на палубе, возле Почтенного Вастополя. Кузнец Войны велел Таррашу принять командование на мостике. Ингольдту и Толедо поручили стеречь изменника Гасдрубала и подготовить его к допросу. Капеллана Жнева и брата Баубистру приставили к Варсангу Габруну — проследить, чтобы оставшиеся у лорда командующего войска и экипаж «Бентоса» приняли сравнительно бескровную смену власти и новые приказания.
— Я могу чем-нибудь помочь, Кузнец Войны? — спросил Ультрамарин, стоя над двумя воинами, оставшимися в живых после мира-крепости Голгиса.
Дантиох даже не взглянул на тетрарха. Его глаза, не отрываясь, смотрели на лежавшего без шлема Вастополя: старец в доспехах неподвижно застыл на полу, прислоненный к стене. К тусклой коже черепа прилипли редкие седые волосики, лицо испещрили преждевременные морщины. Молочно-белые глаза подергивались и блуждали.
— Наш благородный брат уходит, — произнес Дантиох. Его голос звучал глухо, и в нем слышались горечь одиночества и скорбь утраты. Почтенный Вастополь не только пережил ужасное нашествие хрудов на Голгис. Он противился холодному зову смерти и, несмотря на старческую немощь, нашел способ
