Глаза Повелителя Ночи вновь заблестели от удовольствия и печали.
— Вот твоя судьба, Лев. Вот твое будущее.
— Прости меня, брат.
Кёрз склонил голову набок:
— За что?
Корсвейн наблюдал за обоими примархами и все-таки не заметил, что произошло, столь стремительными были движения Льва. Братья только что беседовали, и лицо Льва было задумчивым, а глаза Кёрза, предвещавшего ему жалкую участь, горячечно блестели. Но уже в следующий миг лицо Кёрза исказилось от страшной боли, и сквозь судорожно стиснутые зубы хлынула кровь — Лев крепко сжимал рукоять меча, до крестовины погруженного в живот брата. Сверкающая и обагренная кровью сталь больше чем на метр торчала из доспеха Кёрза на спине.
— За такой подлый удар, — прошептал Лев в бледное, окровавленное лицо Кёрза. — Мне все равно, кто будет знать правду сегодня, завтра или через десять тысяч лет. Верность — сама по себе награда.
Он выдернул меч, и Повелитель Ночи упал навзничь.
Цепное лезвие алебарды Севатара мгновенно ожило.
X
Корсвейн перемахнул через низкую стенку и скорчился за ней, целясь поверх стены. Дисплей его визора перенастроился, и сетка прицела заметалась туда-сюда, ловя пустоту. Едва был нанесен первый удар, Севатар и Шенг исчезли. Алайош и Корсвейн вскинули оружие, но перед ними была лишь пустота. Лев уже преследовал хромающего Кёрза, оставив своих воинов позади.
Теперь Алайош вжался в колонну и пропыхтел по воксу:
— Я не видел, куда они делись.
— Я тоже, — признался Корсвейн. — Корсвейн из Девятого вызывает «Неистовство». Ответьте!
— Говорит «Неистовство», капитан Врай. — Каким спокойным был ее голос! Корсвейн едва не рассмеялся.
— Остерегайтесь измены в небе, — сказал он. — Мы ведем бой. — Среди целого леса колонн он успел заметить Льва, наседавшего на отступающего Кёрза. Их клинки сталкивались по несколько раз в секунду.
— Вы нуждаетесь в обратной телепортации? — дошел ответ капитана-смертной.
Корсвейн рискнул еще раз глянуть поверх стены, но не увидел и следа Севатара или Шенга. Они затаились где-то в фундаментах будущей крепости, невидимые, но от этого не менее опасные.
— Нет. Нам нужно двигаться. Вы не сможете создать переходный шлюз.
Алайош выглянул из-за каменной колонны.
— Пошли!
Корсвейн двинулся за ним, пригибаясь к земле и надеясь, что рев ветра заглушит стук его башмаков о землю.
XI
Примархи сражались, не обращая внимания на охоту, устроенную их сыновьями. Клинок Льва исполнял изящный танец, а Кёрза подстегивала боль. Повелитель Ночи не реагировал на кровавую рану в животе, предоставив своей таинственной генетике самой ее исцелить. Он сражался так, как делал это всегда, — словно убийца, загнанный в угол. Смертоносные косы выскользнули из пазов на тыльной стороне громадных латных перчаток примарха, и воздух зазвенел от ударов металла о металл, сопровождаемых шипением и треском противоборствующих силовых полей.
Лев рывком высвободил меч, и серебристая сталь, стремительно вращаясь, рассекла воздух, расплывшись в полумесяц, в котором отражались небесные луны. Каждый удар натыкался на подставленные когти Кёрза. Оба воина двигались с быстротой, недоступной смертным, человеческий взгляд не успевал за ними. И все же один был рыцарем, а другой — убийцей. Ухмылка Кёрза и в лучшие времена была ненадежной маской; теперь она превратилась в хрупкое стекло.
— Мы ведь никогда не устраивали с тобой тренировочных боев, верно? — почти со скукой в голосе спросил Лев, слова которого все еще транслировались по воксу. Каждые несколько секунд на доспехе Кёрза или на лице появлялись новые раны. Он был достаточно проворен, чтобы не
