— Ты выглядишь иначе, Кай, — сказал человек, глаза которого сверкали, словно две золотые монеты.
— Я и стал другим, — ответил астропат, усаживаясь перед серебряными фигурами. — Я чувствую себя свободным.
Человек улыбнулся.
— Хорошо. Я всегда тебе этого желал.
— Ты вывел «Арго» из варпа, — сказал Кай, двигая вперед серебряную фигуру.
— Ты задаешь мне вопрос?
Кай покачал головой.
— Нет. Я не хочу этого знать. Истина все только портит.
— Истина — это движущаяся цель, — сказал человек, передвигая на доске своего храмовника.
— Ты увидел?
— Да, я увидел то, что Сарашина скрыла в твоем разуме.
Кай ничего не ответил и некоторое время вел осторожную игру, оберегая свои фигуры и не рискуя понапрасну.
— Ты не хочешь играть? — спросил его партнер.
— Не знаю, что и сказать, — ответил Кай, откидываясь на спинку кресла. — А как ты способен продолжать игру, зная, что произойдет в будущем?
— Очень просто. В такое время игра лучше всего помогает сосредоточиться, — сказал человек и передвинул императора в атакующую позицию, намереваясь заставить Кая совершить какую-нибудь оплошность. — Если хочешь узнать истинный характер человека, сыграй с ним в регицид. В любом случае, будущее есть будущее, и мое отношение к событиям ничего не изменит.
— В самом деле? Ты не в состоянии его изменить? — спросил Кай, сознательно поддаваясь на уловку.
Человек пожал плечами, словно они обсуждали какие-то тривиальные вещи.
— Некоторые события должны произойти, Кай. Даже самые страшные ужасы, какие только можно себе представить, иногда должны происходить.
— Почему?
Его соперник по игре передвинул дивинитарха, блокируя путь фигуре Кая.
— Потому что порой победа состоит лишь в том, чтобы не дать противнику выиграть.
Кай посмотрел на доску и увидел, что ходов у него больше не осталось.
— Пат, — сказал он.
Человек развел руками, словно в притворном извинении.
— Я знаю, что есть люди, считающие меня всемогущим, но нельзя быть одновременно всемогущим и всезнающим.
— И что же теперь будет?
— Я закончу игру.
— Эту игру? — озадаченно переспросил Кай.
— Нет, эта игра уже закончена, и я благодарю тебя за нее.
— Я еще увижу тебя?
Его противник рассмеялся.
— Кто знает, Кай? Если эта игра меня чему-то и научила, так только тому, что на свете нет ничего невозможного.
— Но тебя ждет смерть.
— Я знаю, — сказал Император.
Кай открыл глаза, но увидел только темноту. От внезапного приступа клаустрофобии ему стало холодно и душно. Освободившись от рук Роксанны, он стал срывать с головы повязку, яростно отбрасывая лоскуты рыхлой ткани, пропитанные липкой мазью. Он слышал, что пронзительный вопль Безучастного Ангела звучит все ближе и ближе.
Последние слои повязки упали на пол, и Кай взглянул в светящиеся глаза Роксанны. В них, словно крупинки золота в янтаре, поблескивали искорки, и Кай удивился тому, что не замечал их раньше. Ответ пришел в следующее же мгновение.
Его аугментика, какой бы точной и дорогой она ни была, не могла заменить человеческого зрения. Заметив изумленное выражение на лице Роксанны, Кай поднял руку и ощупал свое лицо. Вместо безобразных ран, оставшихся после того, как Ашубха вырвал его глаза из металла и стекла, он ощутил мягкую кожу и упругую живую плоть.
— Кай! — воскликнула Роксанна. — Твои глаза…
Он поднял голову и взглянул на храм глазами, подаренными ему отцом и матерью. Хоть человеческое зрение и нельзя было назвать совершенным и
