Оба капитана обернулись, услышав позади топот множества ног. Батальон Византийских Янычар наконец-то начал подъем по склону в крепость. Локен заметил ужас на лицах солдат и понял, что в глазах каждого, кто войдет на эспланаду, слава Астартес неминуемо померкнет.
— А вот и Варварус, — заметил Локен.
— Очень вовремя, правда? — усмехнулся Торгаддон. — Вряд ли это улучшит его отношение к нам.
Локен кивнул и стал молча наблюдать, как отряды Византийских Янычар входят в крепость. Голубые знамена хлопали на ветру, а сверкающие позументами офицеры ступили на эспланаду.
Гектор Варварус остановился на валу обломков и с высоты осматривал поле недавней резни; его лицо выражало неприкрытый ужас и отвращение, и это было заметно даже издалека. Локен ощутил, как в его груди родилось чувство горькой обиды. «Но ведь ради этого мы и созданы, — подумал он. — Разве можно было ожидать чего-то другого?»
— Похоже, их предводители готовы сдаться Варварусу, — заметил Торгаддон, указывая на длинную колонну измученных мужчин и женщин, выходящих из дымящихся руин башни.
Знаменосцы несли склоненные красные и серебристые знамена, замыкали колонну около сотни воинов в помятых доспехах. Они несли оружие, но не снимали его с плеч, и дула были опущены к земле. Во главе колонны шли жрецы в накидках с откинутыми капюшонами и офицеры в шлемах. В ожидании церемонии капитуляции их головы были смиренно опущены. Цитадель пала, и лидеры Братства лишились последней надежды.
— Пошли, — сказал Локен. — Это исторический момент. Поскольку здесь нет летописцев, нам предстоит самим запечатлеть его.
— Ладно, — согласился Торгаддон и поднялся на ноги.
Два капитана пошли параллельно колонне побежденных воинов, и вскоре все Сыны Хоруса, уцелевшие в сражении, присоединились к ним.
Локен увидел, как Гектор Варварус спустился с груды обломков в проломе и направился навстречу остаткам аурейской технократии. Остановившись в нескольких шагах от них, он отвесил официальный поклон.
— Мое имя Гектор Варварус, лорд-командир армии Шестьдесят третьей экспедиции. С кем имею честь говорить?
Из колонны выступил самый старший воин в золотых доспехах. Его черный с серебром герб красовался на личном знамени, которое нес совсем молодой, не старше шестнадцати лет, знаменосец.
— Я Эфраим Гуардия, — сказал он, — старший настоятель ордена Братства и кастелян Железной Цитадели.
Локен видел напряженное лицо Гуардии и понимал, как трудно тому оставаться спокойным при виде результатов жесточайшей резни.
— Скажите, — продолжил Гуардия, — в вашем Империуме все войны ведутся таким образом?
— Война сама по себе жестока, старший настоятель, — ответил Варварус. — В боях всегда льется кровь и гибнут люди. Я сочувствую вашим потерям, но чрезмерная скорбь по павшим лишена смысла. Это было бы оскорблением живым, и мертвые это знают.
— Слова тирана и убийцы, — бросил Гуардия, и Варварус при таком вопиющем несоблюдении этикета побежденным противником вспыхнул от гнева.
— Со временем вы поймете, что Империум означает не только войну, — пообещал Варварус. — Великий Крестовый Поход Императора несет затерянным ветвям человечества просвещение и знания. Заверяю вас, что эта… неприятность скоро забудется, и мы вместе шагнем в новую эру мира.
Гуардия покачал головой и сунул руку в карман.
— Мне кажется, что вы неправы, но вы нас победили, и мое мнение больше ничего не значит.
Он развернул вынутый из кармана лист пергамента.
— Варварус, я намерен зачитать нашу капитуляцию. Все мои офицеры подписали этот документ, и он послужит гарантией от попыток оказать вам дальнейшее сопротивление.
Гуардия откашлялся, чтобы прочистить горло, и начал читать:
— «Мы сражались против вашего вероломного Воителя ради того, чтобы сохранить наш образ жизни и избежать ига имперского правления. Поистине это была война не ради богатств, славы или почестей, а борьба за свободу, от которой не в силах отказаться ни один честный человек. Но никто из наших величайших воинов не в силах противостоять жестокости вашей войны, и для того чтобы предотвратить уничтожение нашей цивилизации, мы предоставляем вам эту крепость и наши миры. Да будет ваше правление более милосердным, чем ваша война».
Варварус не успел отреагировать на декларацию старшего настоятеля, как вдруг почва под его ногами содрогнулась и загудела, груда камней и железа покрылась трещинами, словно кто-то огромный и могучий стремился выбраться на поверхность.
В первый момент Локен решил, что это второй сейсмический заряд, но возникшие колебания ограничивались лишь небольшим участком. С остатков стен полетели камни, и Янычары мгновенно рассредоточились, а люди в испуге закричали. Локен, видя, что воины Братства схватились за оружие, тоже взялся за рукоять меча.
А потом раздался скрежет рассыпающихся камней, и гора обломков в проломе взорвалась. Из глубины с кровожадным и яростным криком появилось нечто огромное и багровое. Ошеломленные солдаты бросились врассыпную от красного гиганта.
Ангрон, окровавленный и разъяренный, возвышался над всеми, и Локен успел лишь удивиться тому, что он остался жив под тысячами тонн камня и
