воздуха, согретого пламенем взрывов и горящих боевых машин, его Гвардия Смерти не отставала от повелителя, стройными болтерными залпами выкашивая противников.
В авангарде Детей Императора шли Эйдолон и Люций, ведя лучших воинов Легиона в сердце окруженного врага. Изящные и смертельные удары меча сопровождались жуткими криками, холодящими кровь в жилах и парализующими волю лоялистов. Мечник танцевал сквозь пламя битвы, его терранский клинок оставлял стонущую кровавую просеку в рядах обреченных Астартес, и Люций то и дело разражался диким смехом, наслаждаясь музыкой, что мог слышать только он один.
Марий Вайросеан и его оркестр проклятых раз за разом перепахивали окровавленный песок жуткими гармониками своих музыкальных орудий, с равной легкостью разрывая плоть и металл.
Юлий Каэсорон же почти не сражался, обратившись к извращенному осквернению тел павших — неважно, верны они были Императору или Воителю. Куски изрезанной плоти свисали с пластин его брони, один ужаснее другого.
Апотекарий Фабиус, подобно падальщику, рыскал по полю битвы, останавливаясь, время от времени, над трупами Десантников и производя какие-то жуткие манипуляции медицинскими приборами странного вида. С десяток мутировавших Детей Императора охранял его, а по пятам следовали мерзкие гомункулы, помогая апотекарию в его грязных трудах, плоды которых виднелись сейчас на лицах и телах воинов III Легиона.
Никто не знал, где находится Фулгрим, прекрасный примарх исчез, оставив своих Астартес разбираться с остатками Морлоков Железных Рук, но и без него Дети Императора сражались с прежним яростным изяществом.
Чтобы полнее насладиться победой, сам Хорус покинул свое укрытие в недрах древней крепости и шествовал по песку Ургалла в окружении юстэринских терминаторов Фалька Кибре. Двое бывших Морнивальцев сражались рядом с ним, и предатели бросали восхищенные взгляды на великолепную черную броню Воителя и янтарные украшения на груди, кроваво поблескивающие в огне битвы.
Храбрая попытка лоялистов остановить изменника захлебнулась в их собственной крови и сгинула в криках боли терзаемых тел, и единственным, за что они сражались, было право погибнуть с честью.
Но среди них оказались и те, чья воля, сила и воинское умение позволили отыскать слабины в стягивающемся кольце предателей и нанести контрудар. Ничтожные группки героев выходили из окружения, неся на себе раненных и добираясь до немногих способных взлететь челноков.
Так, крошечный отряд Гвардии Ворона с неописуемой яростью и жестокостью прорвался сквозь заслоны Детей Императора, разрывая предателей на куски мечами и энергокогтями, пока те кричали от оргазмического наслаждения, слишком увлеченные ощущениями от собственных страданий и смертей, чтобы ударить в ответ. Безымянный брат-капитан, лишившийся шлема, в залитой кровью черной броне вел своих воинов к стоявшему в неприметной пещере чудом уцелевшему «Тандерхоуку», а четверо его Десантников несли драгоценнейший груз, придавший им сил в тот миг, когда они почти уже склонились под ударами смерти.
То было страшно израненное тело Коракса, в котором, однако же, ещё теплились искорки жизни.
Никто не знал, жив или мертв Вулкан, а остатки его Легиона, разделенные проникающими ударами предателей, погибали в окружении Повелителей Ночи и воинов Альфария. Ураганы болтерного огня сражали гордых детей Ноктюрна, и, захлебываясь в крови, они замертво валились в черный песок пустыни.
Однако же, нескольким отрядам Саламандр, как и их собратьям из Гвардии Ворона, удалось выбраться из ловушки, и теперь они из последних сил пробивались к челнокам, стоящим вне захваченной Железными Воинами зоны высадки.
Единицы выживших Железных Рук, утратив надежду отыскать своего примарха, присоединялись к Десантникам Вулкана и вместе с ними спасали геносемя своих братьев — но их успех казался каплей в океане предательства.
Через несколько часов все было кончено, и тела десятков тысяч Астартес из трех верных Легионов тихо и недвижно лежали среди мрачных песков и скал Ургалла.
ПРЕЖДЕ СЕРЫЕ НЕБЕСА МЕРТВОЙ ПЛАНЕТЫ сияли оранжевыми бликами, отражая пламя тысяч погребальных костров. Теплый свет огня озарял медленно пересыпающийся песок бескрайних дюн, и над Ургаллом вставали громадные клубы густого черного дыма, тянущегося от курганов сжигаемых тел.
Люций посмотрел вверх, на танцующие в воздухе хлопья пепла и высунул язык, пробуя на вкус жирный, горький прах Десантников.
Подошел лорд-коммандер Эйдолон, с лицом, напоминающим восковую маску, натяную на угловатые кости. Пустые стеклянные глаза пренебрежительно уставились на ближайшую гору трупов.
— Нужно скорее выдвигаться к Терре, — пролаял Эйдолон. — Глупо тратить время на идиотские ритуалы.
Про себя мечник согласился с лорд-коммандером, но промолчал и отвернулся, глядя на волнующееся море живых и верных Хорусу Астартес, заполнявших изуродованную чашу Ургалльской Низменности. Те собирались возле огромной сцены, с невероятной быстротой возведенной Темными Механикумами, а солнце Истваана неторопливо садилось за горизонт, и кровавая тень падала на лица Десантников.
Необычная форма сцены брозалась в глаза — она выглядела как колонна, собранная из нескольких, поставленных друг на друга гигантских
