Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

человека веками.

Грамматикус искренне желал, чтобы его род и дальше держался за этот инстинкт. Темные места были темными по определенной причине. Он полагал, что это специфическое табу было аннулировано влиянием Императора.

Он думал о древних картах Терры, на которых иногда попадались метки — «Драконы». Это являлось невежеством человека, боязнь тех опасных мест.

— Что ты сказал? — спросила Рахсана, сонно повернувшись к нему.

— Ничего.

— Ты говорил что-то о драконах.

— Возможно.

— Драконов не существует.

Близился вечер. Море находилось слишком далеко, чтобы прохладный морской ветер достигал дворца, но жара медленно спадала.

Секс был необыкновенным. Он не собирался позволять себе такую близость, но семьсот лет это долгий срок. Он чувствовал ее желание доказать, что она все еще что-то из себя представляет, несмотря на то, что ее способности, как Уксора угасали.

Он позволил себе влюбиться в нее и теперь встречал последствия.

— Кониг?

Она даже не знала его настоящее имя. Ему захотелось сказать ей.

— Разве тебе не пора возвращаться? — спросила она отвернувшись. Взглянув на ее стройное, голое тело он с трудом подавил искушение.

— Да.

— Мне кажется, остальная часть плана требует лишь дронов-разведчиков и оценку флота.

— Нет, я там тоже нужен.

«Джон».

— О нет.

— О нет что? — спросила она, сев.

— Ничего, моя любовь, — ответил он, поднимаясь.

— Моя любовь? Это звучит очень серьезно.

«Джон».

Не сейчас.

— Ты очень бледный, Кон. Что-то случилось?

— Ничего. Абсолютно ничего. Просто мне нужен глоток воды.

Рахсана снова легла и уставилась в потолок.

— Ты только там недолго.

Грамматикус вошел в уборную и закрыл за собой дверь.

«Не сейчас, — повторял он мысленно. — Не сейчас». За его спиной висело старое зеркало.

Он обернулся.

Из глубины зеркала на него смотрел Гахет.

«Ты поступил неправильно, Джон. Интимные отношения с этой женщиной ставят под угрозу твою миссию».

«Проваливай».

«Джон, ты рискуешь всем. Ты знаешь, что на кону. Что ты сделал?»

«Повел себя, как человек, для разнообразия».

«Джон, мы устраняли наших агентов и за меньшее».

«Не сомневаюсь. Может и устраняли. Не в старые времена, а недавно, да?»

«Я не угрожаю тебе, Джон».

«Вообще-то, угрожаешь» — Грамматикус взглянул в зеркало.

«Галактика должна жить».

«Ну да, ну да. А нельзя ли мне пожить в этой галактике немного?»

Лицо Гахета медленно растворилось.

Джон ополоснул лицо холодной водой.

«Ублюдки».

На рассвете, из сиреневых сумерек прибыл эскорт, чтобы забрать Грамматикуса к точке высадки. Он уже давно был готов и провел последний час