готовившимся на дне космодесантникам. Один из них, наполовину одетый в броню, встал и заговорил с Примархом.
Грамматикус с возрастающим интересом наблюдал это. Разговора он слышать не мог, а для чтения по губам угол был неудачным, но он мог различать их жесты. Более того, он мог их сравнивать. Подошедший и говоривший с Альфарием воин был высоким, даже по стандартам сильно измененных космодесантников. Он во всем повторял Примарха. Их мимика и жесты совпадали до мельчайшей детали. А их лица… Они выглядели как близнецы.
Грамматикус заподозрил, что ошибся, или был невольно введен в заблуждение в своих расчетах. Кто из них был Примархом? Кто был Альфарием? Сколько еще слоев обмана сплел вокруг себя Альфа Легион?
— Кто это? — спросил он Пека.
— О ком ты говоришь? — мрачно ответил вопросом первый капитан.
— Брат, говорящий с Альфарием.
Пек посмотрел на пожавшего плечами Герцога и ответил.
— Омегон.
— Омегон? — повторил Грамматикус.
— Командир разведотряда, — сказал Герцог. Он и Пек захохотали, словно от знакомой шутки.
Внезапно Грамматикус понял, что он видит, и его глаза расширились. Он должен, обязан это проверить. Он потянулся своим разумом…
И телекинетический вопль ворвался в его голову и молотом ударил по черепу. Он заорал и упал лицом вниз.
К нему подбежал встревоженный Сонека. Хеникер внезапно забился в судорогах и упал.
— Пето, все в порядке, — спокойно сказал Пек. — Он просто слишком любопытен.
— Я не понимаю. Он же ничего не сделал. — сказал Пето.
— Ничего, что ты мог видеть, — ответил Герцог.
Лицо Хеникера лежало в песке, он стонал и дергался. Из ушей текла кровь.
— Вы что его убили? — спросил Сонека.
— Ну, для этого потребовалось бы немного больше усилий. — сказал Герцог и поднял свой тяжелый болтер, показывая что знает по крайней мере один надежный способ.
Сонека оттолкнул массивного второго капитана и склонился над Хеникером. Герцог расхохотался и посмотрел на Пека. — А он не трус.
— Поэтому я его и выбрал, — ответил Пек.
Сонека перевернул Хеникера и понял, что его подозрения были почти верны. С уголков рта Конига капала пена.
— Просто дышите, Хеникер. Просто дышите. Медленно.
— Я знаю… — пробулькал тот.
— И молчите.
— Я знаю. — пьяным голосом повторил Хеникер. — Я знаю, как прийти в себя после пси-удара. Просто дайте мне пару секунд.
Он открыл глаза.
— Джон, сэр.
— Что?
— Мое имя, мое настоящее имя — Джон. Так меня зовут.
Сонека кивнул.
Альфарий и говоривший с ним космодесантник поднимались к ним по лестнице.
— Время поговорить, Джон Грамматикус. — сказал Альфарий.
— Но он ранен, — запротестовал Сонека.
— Он достаточно здоров, — сказал стоявший рядом с Альфарием десантник.
Альфарий поднял руку.
— Твое сочувствие делает тебе честь, Пето. Благодарю тебя.
С помощью Сонеки Грамматикус перевернулся и сел прямо, вытирая рот и смотря на высокие фигуры.
— А вы так похожи, — сказал он.
— Это играет нам на руку, — сказал Альфарий. — Анонимность через внешнюю идентичность. Мы все стараемся выглядеть одинаково.
Грамматикус фыркнул и закашлялся.
— Я имел в виду не это.
— Для глаз не измененных людей все Астартес похожи, — сказал Герцог.
— Ты не можешь различить нас, — добавил Пек. — Для тебя мы нечеловеческие существа, созданные по одному шаблону.
