Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

— Не будем играть в игры, легионер, — настаивает тетрарх. — Тебе известно, что я не стану бесчестить плоть — твою, не мою — пытками и страданием. Давай поговорим как Легионес Астартес, воители обширной и разделенной галактики. Как враги, если тебе угодно, но враги, которые и ненавидят, и уважают друг друга.

— Ты красноречив, тетрарх, — с улыбкой замечает легионер. — В иной жизни ты мог бы стать Носителем Слова. Уверен, что выбрал верную сторону?

— Нам от тебя нужны не похвала с одобрением, — говорю я из-за спины предателя.

— Имя и звание, — снова требует тетрарх.

— Меня зовут Азул Гор, — произносит Несущий Слово. — Орден Возвышенных Врат. А ты?

— Таврон Никодем с Сараманта.

— О, как же пали могучие, — комментирует Азул Гор.

— Могучие направляются туда, где в них нуждаются, — парирует Никодем. — Сегодня я нужен на Калте. Завтра это может быть любое другое место в Ультрамаре. Послезавтра — где угодно в Империуме Людей. Я буду необходим везде, где мои враги смеют осквернять землю своим присутствием.

— Мне кажется забавным, что на самом деле это Воитель послал тебя на эту обреченную планету.

— Значит Хорус послал меня туда, где я был нужен более всего, — произносит тетрарх. — Возможно, для него еще не потеряна надежда.

— Если отбросить вопросы галактической политики, — вмешиваюсь я, — надеюсь, ты не станешь возражать, если я спрошу, где ты прятался со своими сородичами-злодеями. Мы нанесли вам визит. Вас не было дома.

— Я был в глубокой тьме, — рассеянно отвечает Азул Гор.

— Разве все мы не можем сказать то же самое? — бормочу я.

— Мы не можем, Ультрадесантник, — шипит он. — Представь, что ты слеп и бродишь по темной как ночь пещере, погребенной глубоко под поверхностью мертвого мира. Мира, купающегося в сиянии звезды, отвернувшейся от света. Можешь вообразить тьму глубже?

Помещение погружается в безмолвие.

— Что случилось с твоими глазами? — спрашивает Никодем.

— Я их вырвал, — отвечает Азул Гор. Его откровенность обжигает. — Вырвал, чтобы не пришлось глядеть на ваши чопорные лица и слепящий блеск нетронутых доспехов.

— Ты не ожидал обнаружить нас в Тантореме, — заявляю я.

— Ты отправился в затопленную систему пещер без оружия и шлема, — добавляет тетрарх.

Я киваю.

— И без глаз. Несущий Слово, я утверждаю — ты не ожидал встретить нас в Тантореме. Думаю, ты искал своего хозяина, Унгола Шакса.

Слепой предатель начинает хохотать. Ужасный смех пропитан злобой и горечью.

— Унгол Шакс мертв.

— Ложь, — бросаю я, обходя вокруг алтаря. — Другое тебе неведомо. Это твоя суть. Я бы перерезал тебе глотку, если бы из раны полилась славная и честная кровь Легиона, а не обман.

— Жаль, что не можешь, Ультадесантник, — ревет в ответ Азул Гор.

Я делаю выпад. Клинок рвется вперед, останавливаясь под острым подбородком Несущего Слово.

Никодем вскидывает руки.

— Пелион!

— Где Унгол Шакс? — шиплю я.

— Умер, — повторяет Азул Гор, — как скоро умру и я. Как и ты, брат Пелион.

— От твоей руки, полагаю? — поддразниваю я Несущего Слово.

— Нет, — отвечает предатель. — От моего слова. Ты шумно дерзишь, но порой действия оказываются громче. Ты держишь клинок у горла слепого пленника, а в углу слышен лязг взводимого болтера, который нацелен на меня. От тебя разит страхом. Страх. Это он делает вас слабыми. Мне не нужны клинки и болтеры. У меня есть слова, и я в силах прикончить вас одним-единственным из них.

— И что же это за слово? — в ярости спрашиваю я, вдавливая острие меча в плоть на его горле.

— Пенетрал…

По маленькому залу разносится эхо выстрелов.

Все кончено. Азул Гор мертв. Три болтерных заряда. Два в грудь, один в череп. Оружие брата Десенора дымится в наступившей тишине.

Я оборачиваюсь к часовому, но Никодем вскидывает перчатку.