Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

Партия для Крестового похода, совершенно новая. Им всего два-три года, это не то отремонтированное дерьмо, которое выдавали в Нумине. Нам повезло. Там, где мы сейчас находимся, нам достается самое лучшее и новое вооружение из возможного. Так что разбирайте.

Они согласились. Бейлу пришлось взять пистолет для Кэтт и убедить ее, что прикасаться к нему будет правильно. Что прикасаться к нему «окей». Слово «окей» было странным, но его использовал Олл Перссон, и они уяснили, что оно означает «все в порядке».

Олл стоял в стороне и чувствовал запах ветра. Он размышлял о том, что только что сказал. Нам повезло. Там, где мы сейчас находимся, нам достается самое лучшее и новое вооружение из возможного.

— Чертовски повезло, — тихо обратился он к ветру. — Кто же позаботился, чтобы мы сюда свернули?

[отметка: —?]

Из невидимых долин внизу раздается грохочущий звук, издаваемый трубачами. Всем известно, что лучше уходить.

— Ты не можешь сделать еще одну дырку? — спрашивает Зибес, стирая с лица дождевую воду.

— Дырку? — переспрашивает Олл, нахмурившись.

— Разрез… Этим твоим ножом? Скверная переделка, верно? Не делай вид, будто это не так.

Олл Перссон пожимает плечами.

— Не такая скверная, как на Калте.

Он собирается сказать что-то еще, но прикусывает язык. Снова слышно трубачей — они звучат зловеще, словно вмешательство самого мироздания.

— Я не могу просто резать там, где мне нравится, — произносит Олл, делая жест рукой, словно держит атам. — Это работает не так. Я должен находиться в правильном месте и делать правильный разрез. Места соприкасаются самым странным образом. Я рассекаю покров одного, и мы входим в другое.

Все смотрят на него.

— Это сложно. Даже не вполне научно. Давным-давно кое-кто научил меня основам.

— Кто? — интересуется Зибес.

— Как давно? — задает Кэтт более верный вопрос.

— Неважно, — отзывается Олл, не давая ответа никому из них. — Суть в том, что это не вполне наука. Кроме того, тот, кто учил меня основам… он говорил, что делать подобное ужасно, и никто на это не пойдет, если только есть выбор.

— Потому что от этого зависят жизни? — спрашивает Бейл.

Олл качает головой.

— Нет, — произносит он, — причина важнее.

Он снова начинает шагать, с хрустом взбираясь по откосу в угасающем свете. Он понимает, что сказал слишком много и обескуражил их. Солдату- ветерану внутри него — в сущности, внутри него несколько солдат-ветеранов — известно и другое. В подобных «переделках» хороший командир не станет пренебрегать боевым духом. Он не в силах забрать уже сказанное назад, но может подбодрить спутников, добавив больше. Подбодрить или отвлечь.

— Ветры, — произносит он. — В них ключ. Ключ ко всякому путешествию, как вам скажет любой мореплаватель. Следуйте за ветрами туда, куда они дуют.

Он вновь бросает на них взгляд.

— Не за этими ветрами, — говорит он, поднимая руку и чувствуя, как между пальцев струится холодный горный воздух. — Я не имею в виду движение воздуха, а подразумеваю изначальные ветры, ветры эмпиреев, которые колышут и вздымают океан вечности.

Олл шагает дальше.

— Я пользуюсь названиями романиев, — говорит он, — потому что так меня учили. Прямо сейчас мы следуем за Африкусом туда, куда дует этот ветер. Это юго-запад. Потому-то романии и назвали его Африкус. Однако грекане знали его под именем Липс, а франки именовали Вестестрони.

Он снова оглядывается на них.

— Понимаете?

Кранк поднимает руку, словно ребенок в школьном классе.

— Да? — спрашивает Олл.

— Я хотел спросить, кто такие романии? — произносит Кранк.

Олл вздыхает. Он размышляет, есть ли время для этого ответа, и сомневается, поскольку у них вообще ни на что нет времени.