заражением. Даже легионеры Астартес не защищены от него, хотя, конечно, способны выдерживать куда большие дозы облучения, чем простые смертные. Обычный человек умер бы и за меньшее время, чем Тиль провел в этот раз на поверхности, а Ультрадесантник будет жить, его организм преодолеет последствия облучения.
Даже без брони в одном исподнем Эонид возвышается над стоящим рядом человеком. Судя по нашивке на старой форме нумисского гвардейского полка, рядового зовут Роуд. Самого полка давно уже нет. Как не осталось и ни одного батальона. Выживших солдат калтской армии объединили в некое подобие партизанских войск, которых по возможности поддерживал XIII легион.
— Долго еще ждать, солдат? — спрашивает Тиль.
Роуд оборачивается, удивленный вопросом. Эонид жестом указывает на сервиторов за стеклом.
— Моя броня. Долго еще?
Ультрадесантник и сам знает ответ, но тишина подземелья так угнетает его, что он решает порассуждать вслух. Рядовой сверяется с хронографом. Поверх формы на Роуде надет защитный костюм: ботинки, наголенники и куртка, но ее солдат держит расстегнутой, чтобы видны были знаки различия. Противогаз с маской висит у него на шее, капюшон сдвинут за спину.
— Буквально минуту, сержант. Сервиторы уже закачивают.
Тиль кивает, как будто услышал что-то новое.
— А скажи-ка мне, солдат, тебя, случаем, не приставили следить за мной?
— Я… эээ… Нет, сержант. Капитан Вальтий только приказал мне убедиться, что вы будете на месте, пока он не вернется, — испуганно отвечает Роуд.
— Значит, тебя приставили следить за мной.
— Сержант, я только…
Тиль смеется и машет рукой.
— Да не нервничай так, солдат. Я же просто пошутил. Немного юмора, чтобы скоротать время.
Рядовой Роуд немного успокаивается и выдавливает улыбку, но глаза его по-прежнему выдают страх. Прежде, чем он успевает ответить, раздается звуковой сигнал и над дверью камеры деактивации начинает мигать лампа.
Спустя мгновение раздается шипение пневматики и дверь открывается. Из нее появляется сервитор с очищенным доспехом Тиля. Эонид рад видеть, что нацарапанные им полевые заметки по-прежнему видны на поверхности доспеха. Роуд тоже их замечает.
— Что это такое? — спрашивает рядовой.
Он щурится, тщетно пытаясь расшифровать записи.
— В легионе это называют «практиками». Я записываю все тактические приемы, которые когда-либо применял на Калте.
— Разве в вашем доспехе нет встроенных систем, которые бы все записывали?
Тиль улыбается, принимая у сервитора свои наручи.
— Память переполнена. Я тут неплохо поработал. Давай-ка, помоги мне одеть это.
Роуд подчиняется. В этот миг из туннеля раздаются приглушенные звуки боя.
Тилю требуется всего пара минут, чтобы с помощью Роуда облачиться в доспех. Спустя еще три минуты они уже бегут по коридору к командному центру. Тиль надеется, что капитан Вальтий все еще контролирует ситуацию.
В тускло освещенном фосфорными лампами туннеле раздаются еще три громких выстрела. Эонид немного замедляет бег. Его броня глухо постукивает с каждым шагом.
Запыхавшийся Роуд догоняет его.
— Что это было?
— Стреляли из болтера.
Роуд бледнеет. Черты его лица заостряются в свете висящей прямо над головой фосфорной лампы.
— Это же оружие легионов.
— Да.
Роуд проверяет заряд энергоячейки в лазерном карабине и снимает оружие с предохранителя.
Тиль достает из поясной кобуры болт-пистолет. В другой руке у него гладий. К шуму стрельбы добавляются чьи-то крики. Эонид узнает часть голосов. Один из них принадлежит капитану Вальтию. Незнакомые голоса звучат иначе — резче, грубее. Тилю знаком их язык, хоть сам он на нем и не говорит. Это колхидский. Несущие Слово.
Эонид Тиль крепче сжимает эфес своего гладия. Он бы с радостью воспользовался длинным электромагнитным мечом, закрепленным сбоку от
