— Мы установили личность? — спросил Долор советника.
— Нет, повелитель, — ответил Касмир. — Но мы ответили на один вопрос.
Он протянул Долору инфопланшет. Тетрарх взял его и прочитал содержимое.
— Тщательный анализ записей орбитального наблюдения в конце концов дал понять, каким образом прибыл наш мертвый незнакомец, — сказал Касмир. — Видите небольшой всплеск вот здесь? Вспышка телепорта в верхней атмосфере. Нестандартная телепортационная сигнатура.
— Значит, он материализовался в верхней атмосфере из ниоткуда?
— А потом падал, — подтвердил капитан Касмир, — до самой поверхности, пылая, как метеор при прохождении атмосферы.
— Нам что-нибудь известно о начальной точке телепортации?
— Характер вспышки изучается, но я сомневаюсь в результате, милорд.
Долор вернул планшет и подошел к капсуле.
— Чем больше мы узнаем, тем более загадочным он становится. Я…
Он резко остановился. Загудели некоторые из датчиков тревоги. В нижней части пульта управления возле основания вспыхнули несколько янтарных сигнальных ламп. Медицинские техники на миг отпрянули от изумления.
— Что это? — спросил Долор. — Что происходит?
— Не знаю, лорд тетрарх, — ответил один из техников.
— Это не имеет смысла, — отозвался другой.
— Должно быть, системный сбой, — предположил третий.
Зазвучал новый сигнал тревоги.
Долор приблизился к капсуле, держа руку на рукояти меча. Он заглянул в одно из затемненных окон.
— Кто-нибудь, объясните мне, что происходит, — прорычал он.
Вдруг раздался очень сильный стук. Даже Долор отпрянул.
Звук был вызван ударом изнутри капсулы. Кто-то очень сильно врезал по одному из стеклянных окон.
Долор посмотрел, моргнул. К внутренней стороне бронестекла прижалась ладонь и пальцы огромной человеческой руки — окровавленной и с отслаивающими кусками почерневший и обгоревшей плоти.
— Откройте чертову капсулу! — приказал Долор, извлекая меч. — Во имя Пятиста Миров, что бы там ни было, оно вовсе не мертво!
Корабль вышел из тьмы, и бесконечная охота в его тьме впервые за шестнадцать недель прервалась.
В глубинах почти безжизненного пространства огромного теплоприемника реактора остановилась добыча — ночной призрак, приговоренный на абсолютное одиночество на всю оставшуюся жизнь.
Он присел на ржавой опоре над дымящимися котлами двигателей корабля, и обвил руками свое тело. Черный плащ был в лохмотьях. Тот немногий свет, что источали двигательные камеры, отразился от острых граней когтей призрака.
Он почувствовал тяжелый удар, пульсацию, смещение перехода. Услышал аритмичную вибрацию двигателей, проводящих пространственную корректировку. Почувствовал, как скрутило внутренности и защипало в носу. Из-за этого он застонал.
Корабль вышел в реальное пространство.
Добыча откинула голову назад и начала смеяться. Потрескавшиеся губы разомкнулись, и будь в этом месте хоть немного света, то стали бы видны почерневшие и гнилые зубы. Резкий и надломленный, как раскалывающийся ледник, смех эхом разнесся по теплоприемнику.
Правила только что были переписаны. В реальном пространстве корабль больше не был тесной темницей. А он больше не был добычей.
Правила только что изменились, и люди начнут умирать. Многие.
Наконец-то.
Корабль вышел из тьмы.
— Переход завершен, — доложил капитан Стений с высокой, огражденной платформы мостика. — Установлено местонахождение в реальном пространстве.
Под ним на главной палубе персонал мостика, подключенный к различным пультам управления, без остановки переговаривался, обмениваясь и обновляя потоки данных реального пространства настолько быстро, насколько позволяли приборы.
Стений повернулся к хозяину корабля. Тусклый свет на мостике скрывал дымчато-серебристые аугметические глаза Стения. Лицо капитана десятилетия не выражало никаких эмоций, обездвиженное из-за повреждений нервов.
