Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

— Тебе смешно? — ответил вопросом на вопрос Жиллиман.

Лев покачал головой.

— Она тронула меня. Ты все еще веришь, что однажды мы все до единого сможем сесть за стол с нашим отцом, как равные и поговорить о делах империи.

— Мы все, — кивнул Жиллиман.

— Ты создал эту комнату в предвкушении такого дня?

— Да, многие годы назад. Из-за этого меня можно счесть сентиментальным? — спросил Жиллиман.

— Нет, брат, — сказал Лев. — Это показывает, что у тебя есть душа.

Он положил руки на спинку одного из кресел с неокрашенным знаменем и оперся на нее.

— Двое никогда не придут, — сказал он.

— И все же их отсутствие должно быть отмечено, — ответил Жиллиман. — Для них необходимо оставить место. Это просто уважение.

Лев выпрямился и медленно указал по очереди на знамена Хоруса, Магнуса, Пертурабо, Мортариона, Кёрза, Ангрона, Альфария, Лоргара и Фулгрима.

— Другие никогда не займут эти места, разве что в качестве завоевателей, — сказал он.

— Знаю, — ответил Жиллиман. — Но их места должны быть сохранены. Я верю в Империум… В постоянство Империума.

— В то, что он выстоит?

— В то, что он должен выстоять. Что мы должны добиться этого.

— Несомненно, — ответил Лев, — но это вселенная неопределенности. Мы знаем имена многих наших врагов, но не всех.

— Не всех?

— Уверен, что откроется новое предательство.

Лев посмотрел на ниспадающее знамя Пятого Легиона.

— Белые Шрамы? — спросил Жиллиман. — Ты и их подозреваешь?

— Хан непостоянный человек. Кто из нас может сказать, что знает его или доверяет ему? У него мятежная натура, и он сторонится нас. Только один брат был близок к нему, и это Луперкаль. У Хана всегда было много общего с Хорусом.

— И на этом основании…

— Еще скажи, что в своих теоретических симуляциях ты не учел этого?

Жиллиман промолчал.

— И не делай вид, что ты не проводишь многочисленные симуляции по каждому из нас, Робаут, — усмехнулся Лев.

— Не стану, — ответил Жиллиман. — Ты абсолютно прав. Прогнозы относительно Хана были тревожными. Но никто из нас не слышал ни единого намека на то, что он тоже предал.

— Не слышали, — согласился Лев. — Но до прибытия сюда из варп-шторма, я также не получал подтверждений предательства Магнуса. Об этом сообщил мне ты, получив их совсем недавно. Мы знали, что они пренебрегли Эдиктом, а гончие Русса были спущены, чтобы покарать Магнуса, но никто из нас не знал о страшных последствиях — судьбе Просперо и окончательной опале Пятнадцатого Легиона. Это вселенная неопределенностей. Что еще мы не знаем?

Жиллиман задумался. Затем он повернулся и посмотрел в глаза Льву.

— Ты ясно дал понять, что я — одна из твоих неопределенностей, — сказал примарх Тринадцатого.

— Брат…

— Ты не доверяешь мне и моим мотивам, — продолжил Жиллиман. — Ты прямо сказал мне об этом. Ты подозреваешь меня в предательстве, едва ли не более глубоком, чем измена Хоруса.

Лев сел на кресло, отмеченное знаменем его Легиона, и положил руки на стол.

— Империум Секундус, — произнес он, глядя на закованные в броню руки. — Ты не отрицаешь того, что строишь второй Империум на трупе первого.

— Это не так, — ответил Жиллиман.

— Нет?

— Нет. Я пытаюсь сохранить огонь. Речь идет не о строительстве империи или борьбе за главный приз. У меня уже есть империя! Ультрамар! Пятьсот Миров! Брат, я делаю это только ради нашего выживания. Терра возможно пала, а наш отец уже может быть мертв. Как бы то ни было, Гибельный Шторм не позволяет нам узнать правду. Я не собираюсь воспользоваться моментом, чтобы получить выгоду и не использую этот кризис в качестве возможности узурпировать власть. Я не Луперкаль.

Лев поднял глаза и встретил пристальный взгляд Жиллимана.