— Как ты узнала о таких вещах?
— Я наблюдала, слушала. Столько боли. Ты и правда пытался избавиться от своего дара?
— Пытался. И на какое-то время у меня даже получилось.
— От него нельзя избавиться. Попытка может повредить разум, сердце и душу.
— Я был готов рискнуть всем этим, Альтани.
— Но почему?
— В моём легионе те, у кого есть шестое чувство, являются пустыми, озлобленными существами. Всегда ноют. Они не ведут Легион Повелителей ночи. Они не могут его вести. Их ничтожность всегда делает их печальными и ненадёжными. Поэтому я хотел похоронить этот дар, чтобы не дать ему развиваться. Мой отец и его подручные помогли мне запечатать его. Они надеялись, что он увянет, если им не пользоваться.
— Понятно. Но вместо этого он убивает тебя.
— Существуют смерти и похуже.
Тебе ли не знать, подумал он, отказываясь озвучить свою мысль. Мёртвые не любят, когда им напоминают, что они мертвы.
— Твой голос изменился, Яго. Боль сильнее, чем обычно?
— Да, но твой голос облегчает её. О чём ты хотела поговорить?
— У меня есть вопросы. Кто такой Принц Воронья?
Севатар вздохнул, позволяя её голосу окутать его разум, как тьма окутывала его тело. Её слова сдерживали огонь, который бушевал в его голове. Ни один голос мертвецов из его снов не могли сделать такого. Ни один из их не приносил облегчения.
II
— Ты вытащила это имя из моей головы, малышка?
— Нет, ты сам его произнёс, когда боль была особенно сильной. Ты произнёс его вслух. Кто такой Принц Воронья?
— Это я. Так называют меня мои братья.
— Почему ты принц птиц?
Севатар снова рассмеялся. Он прислонился головой к силовому барьеру, чувствуя затылком его злобное гудение.
— Это титул. Шутка, известная моим братьям и мне. Вороны питаются трупами. А я наделал очень много трупов.
Мёртвая девочка молчала некоторое время. Он чувствовал её на задворках своего разума, даже когда она ничего не говорила. Её присутствие было похоже на луч прожектора. Он ждал, находясь под невидимым взором призрака. Спустя несколько минут, он произнёс её имя.
— Альтани?
— Где находится твой родной мир, Яго?
Он вздохнул, воздух был пропитан запахом его пота. Он бы многое отдал за то, чтобы помыться.
— Исчез, погиб. Уничтожен много лет назад.
— Как он назывался?
— Нострамо. Мир без солнца, полный беззакония. Он сгорел не потому что был в чём-то виновен, но потому что мы не смогли сохранить его невинность. Мы потеряли его, как только отправились к звёздам. В отчаянии наш отец уничтожил доказательство своего провала.
— Твой отец уничтожил собственный мир?
— Не он один. Все наши корабли стреляли по родному миру. Я наблюдал, как он отдаёт приказ на борту "Сумерек". Мы обрушили смерть на город, в котором я родился. Ты когда-нибудь видела, как умирает мир, Альтани?
— Нет, никогда.
Он почти не дышал, затерявшись в пучине воспоминаний.
— О, это прекрасно. Честно, по-настоящему прекрасно. Я не видел ничего, что бы поразило меня так же, как та ночь, когда мой мир сгорел. Это воплощённое разрушение. Ты уничтожаешь сам труд вселенной, разрушая камень, огонь и жизнь, которые создала галактика. Видишь горящую кровь планеты, вырывающуюся через расколотые тектонические плиты.
Тишина была ответом на его ересь. Он был предателем среди предателей. Признание наконец-то прозвучало. В конце концов мёртвая девочка заговорила. Её голос был намного мягче теперь.
— Яго, я не понимаю тебя.
— Это потому что я всего лишь простой человек в сложной галактике. Теперь Империум горит, триллионы умирают в траншеях амбиций Хоруса и огне
