— Тебя удивляет это, предатель?
— Назови меня так ещё раз. Относись ко мне с должным уважением, Ангел. Я выше тебя по званию, знаешь ли.
Воин с отвращением прорычал.
— Я буду наблюдать за тобой, Севатар.
— Если учесть, что я заперт здесь, словно ценная зверюшка, то я не понимаю какой интерес в том, чтобы за мной наблюдать. Разве ты не должен быть там, сражаться в своей маленькой войне?
Он знал, что они не купятся на его провокации. Тёмные Ангелы покинули камеру. Севатар дождался активации силового барьера. Только тогда он накинулся на еду словно голодный зверь. На какое-то время он снова остался один, запихивая в рот питательную кашу. Этой химической безвкусице нельзя было радоваться.
— Яго?
— Обед…Ты голодна, малышка?
Он протянул руку, с которой стекала каша, в темноту.
— Если хочешь, можешь разделить со мной эту великолепную трапезу.
— Нет, Яго. Ты должен выслушать меня. Рыцари Первого не слепые. Они подозревают, что с твоим разумом что-то не так.
Его рот растянулся в зловещей улыбке.
— Мне говорили, что с моим разумом много чего не так. Боюсь, тебе придётся уточнить.
— Всё из-за твоей крови и боли. Они подозревают, что ты что-то скрываешь. Один из них обладает даром. Он знает, что ты что-то скрываешь. Неожиданно спокойный, он облизнул губы.
— Один из ни псайкер? Как…как ты узнала это?
— Я чувствую его здесь, с нами. Он дотягивается до тебя своим разумом. Так же, как и я.
Значит Первый легион теперь использует библиариев, чтобы следить за ним. С этой непредвиденной угрозой ему ещё предстоит разобраться. Но кровь в его жилах похолодела не из-за Тёмных Ангелов. Он был так же близок к страху, как и в тот момент, когда восьмой Легион забрал его и переделал по своему образу и подобию.
— Альтани…скажи-ка мне кое-что, маленький призрак. Как ты умерла?
— Что? Я не мертва, Яго.
Он выдохнул сквозь сжатые зубы. Его руки тряслись от беспомощности. Она была внутри его головы, эта девчонка, это…существо ворвалось в его голову.
— Кто ты такая?
— Альтани. Альтани Шаду. Второй голос хора.
Хор. Осознание вонзилось в него ледяными когтями. Она не была каким-то блуждающими призраком, запертым с другой стороны могилы. Она не была духом девочки, которая погибла на борту флагмана Тёмных Ангелов. Она была…
— Астропат. Ты астропат.
— Я думала ты знаешь. Иначе как бы я могла общаться с тобой, не имея дара?
Он засмеялся даже несмотря это тяжёлое испытание. Он смеялся даже несмотря на боль над судьбой, которая играла им.
— Ты думал, что я мертва? Что я один из тех мёртвых голосов, которые тебя снятся?
В его воображении она была безликой, но он практически мог представить, как она открыла рот от удивления.
— Это не имеет значения, Альтани. Ничто не имеет значения. Разве тебя не накажут за такие связи?
— Да, если поймают меня. Но я же второй голос и самая сильная в хоре. Я была бы первым голосом, если бы была старше. Для ребёнка, который смог дорасти до звания второго голоса, её психическая мощь должна была быть неизмеримой. Без сомнений это делало её ценной для её хозяев. Но Севатару оставалось только догадываться, была ли она действительно в безопасности. Говорить так открыто с заключённым врагом.
— Почему, девочка, ты рискуешь жизнью, разговаривая со мной?
— Я видела твои сны. Все мы чувствовали, как они вторгаются в нашу работу. Твои сны разрушают ритм песни нашего хора астропатов. Другие оградили себя от боли твоего разума. Только я не сделала этого.
— Почему?
— Потому что я видела твои кошмары. Я знаю, что могу облегчить твою боль. Я не могу научить тебя использовать свой дар. Но я могу сделать так, что он не убьёт тебя.
— Это какая-то игра, в которую ты играешь с заключёнными Первого легиона?
Его ответ был подобен удару клинка в темноте, усиленный его гневом. Он чувствовал, как слова слетают с его языка словно метательные ножи, раня её, где бы она ни была. Но гнев стирал остатки чувства вины.
