— Это что, какая-то жалкая попытка заставить меня сотрудничать с моими тюремщиками? Хотели сломать меня добротой?
— Нет. Ни по одной из этих причин.
— Тогда почему? Почему ты это делаешь?
Она не смутилась перед лицом его гнева.
— Выслушай меня, Яго. Ты не способен быть благодарным, без подозрений. Ты не способен понять, кто-то помогает другим, когда им больно. Твой родной мир отравил тебя.
— Это не ответ.
— Нет, не для тебя. Ты сломленная душа, Яго. Всегда думаешь только о себе. Всегда судишь себя. Ты потерял право судить других.
Её слова ранили его так, будто у него взорвалась голова. Он уставился в темноту, будто мог увидеть её там. Но она покинула его разум. В этот раз, впервые, он последовал за ней, пытаясь дотянуться до неё нетренированным чувством, которое поклялся никогда не использовать. Но она ушла, а в его невидимом захвате оказалась лишь тишина.
IV
Дни прошли в изоляции. Боль была настолько сильной, что он бормотал что-то безумное, нити слюны медленно текли у него изо рта. Севатар лежал в центре камеры, пальцы его левой руки сжались от ещё одного спазма. Боль была странным чувством. Она была достаточно сильной, чтобы он слышал, как внутри его головы что-то скребётся. Он видел только красную пелену. Чувствовал только кровь. Иногда, в полных агонии кошмарах он видел кричащую девочку. Она никогда не отвечала, когда он звал её. Дверь открывалась и закрывалась, открывалась и закрывалась. Он не мог сказать сколько раз это происходило. Он не смеялся над своими тюремщиками, как и не притрагивался к еде.
— Яго, ты всё ещё жив?
Он не встал. У него были силы, но каждое движение отдавалось болью в голове. Ответ слетел с его губ.
— Всё ещё жив, но я видел дни и получше.
Боль начала стихать. Он не знал, делала ли она это сознательное или это был просто эффект её голоса. Но сейчас ему было не до этого.
— Спасибо тебе.
Впервые за много лет он произнёс эти слова, искренне.
— Я не был уверен, что ты вернёшься.
— Они поймали меня, Яго.
И тогда он услышал. Напряжение в её голосе, которого раньше не было. Некое затруднение. Это помогло ему сфокусироваться, собрать свои мысли в клинок концентрации. Несмотря на недомогание он сел.
— Кто поймал тебя?
— Мой смотритель, хормейстер и первый голос. Он почувствовал нашу связь. Я думала, что была достаточно осторожна.
— Они наказали тебя, не так ли?
— Да. И не в первый раз. Но теперь всё кончено.
— Расскажи мне. Расскажи мне всё.
— Времени нет. Они идут за тобой. Они отведут тебя и твоих выживших братьев в тюремный транспорт.
— Нет.
Севатар вскочил на ноги, сам не понимая этого. Сильные руки, руки убийцы, превратились в когти. Ему не хватало его алебарды, но он убил много мужчин и женщин и без неё.
— Нет. Я не покину корабль до тех пор, пока не узнаю, что они сделали с тобой, Альтани.
— Нет времени. Они идут!
Его голос стал диким, словно у хищника, голодным, как акулы из самых тёмных глубин Нострамо. Когда он говорил, он дотянулся до неё своим разумом и, используя связь, он вложил свои мысли в её сознание.
— Расскажи мне.
Он почувствовал её тело. Израненную плоть и сломанные кости. В это же мгновение он узнал, что они с ней сделали.
Он почувствовал панику беспомощного, слепого человека, которого избивают, а он не может даже поднять руку, чтобы защититься от ударов. Он чувствовал удары кнута, потрескивающего электрическими разрядами, по её незащищённой плоти. Он почувствовал, как в спине что-то сломалось с хрустом смещающихся позвонков, и последовавшее за этим онемение.
