ограничить его жесткими рамками Империума. Для него я была никем, а работа Департаменто бесполезной. Месяцы путешествия, исследований, подготовки — все было впустую.
Я была разгневана на себя, и вся горела от разочарования. Сидеть лицом к лицу с самым великим могучим воином, которого встречала за всю жизнь, и не воспользоваться возможностью повлиять на него.
Я ошибалась, и как оказалась, в обоих смыслах.
Он ворвался без предупреждения и уведомления. Двери распахнулись с глухим стуком, заставив меня вздрогнуть.
На плечи была наброшена толстая мантия из волчьих шкур, которая развевалась с каждым громким шагом. Его доспех был цвета белого золота с перламутровым отливом, края отделаны кованой бронзы, а нагрудник украшен блестящим, гранатово-красным оком. Гость излучал величие — тела, разума, духа, и двигался с благородной решительностью и уверенностью воина.
Конечно же, я видела его пикты. Все видели. Я никогда не надеялась увидеть его вблизи, оказаться в присутствии легендарной личности, о которой ходило столько передаваемых шепотом слухов.
Я сжалась в своем кресле, крепко обхватив подлокотники, боясь потерять сознание или сделать что-нибудь глупое.
Хан вскочил на ноги, поспешив поприветствовать его появившейся на лице улыбкой. Меня тут же забыли, обычное пятно на фоне блеска воссоединившихся богов.
— Мой брат, — произнес Хан, обнимая его.
— Джагатай, — ответил Хорус Луперкаль.
В груди колотилось сердце. Я была в ужасе от мысли, что один из них повернется ко мне и спросит, что я тут до сих пор делаю. Я хотела уйти, но не осмеливалась пошевелиться, не получив разрешение, поэтому оставалась на месте, желая, чтобы кресло свернулось надо мной.
При виде Воителя меня должны были наполнить благоговение и счастье. Я должна была почувствовать, как мое сердце пылает от гордости и признательности, что я — одна из триллионов смертных — находилась в присутствии избранников Императора. По какой-то причине, единственное, что я чувствовала — это страх. Мои костяшки побелели. Я молчала. Было такое ощущение, словно по комнате пронесся холодный ветер, остудив ее и заставив мою душу дрожать.
Хан представил Есугэя, и, как обычно спокойный и невозмутимый провидец бури сделал шаг вперед. Затем взгляд Хоруса — его жуткий, изучающий взгляд — переместился от его брата ко мне.
Мое сердце словно остановилось. Я была неспособна хоть как-то среагировать или просто отвести взгляд. Это был чистый, первобытный ужас, подобный которому испытывала жертва, понимая, что не сможет сбежать.
— А кто она? — спросил Хорус.
Хан взял за руку брата.
— Одна из бюрократов Сигиллита, — примарх Белых Шрамов бросил на меня быстрый взгляд. — Я ей доверяю.
Когда они отвернулись, вернувшись к своему разговору, у меня возникло ощущение, словно голову освободили от железных тисков.
Если с Ханом было тяжело общаться, то Хорус просто ошеломлял. Двое примархов были одинаково скроены — Хан был даже немного выше, но для меня было очевидно, почему Император именно Хоруса выбрал своим орудием. Динамизм жестов, открытое лицо, ощущение естественной мощи, исходящей от украшенного доспеха и наполнявшей всю комнату. Даже охваченная необъяснимым страхом, душившим меня, я поняла, почему люди боготворили его.
Я старалась примирить увиденное со своими ощущениями. Хан и Хорус несомненно были братьями. Они разговаривали и подначивали друг друга, как братья, обсуждая дела галактического масштаба, не подвластные моему пониманию, словно они были деталями игры, предназначенной для их развлечения и споров. Тем не менее, примархи не были одинаковыми. Хан подавлял, выглядел задумчивым, суровым, внушительным.
Хорус был…
Их разговор был коротким. К тому времени, как я осмелилась прислушаться, он почти закончился.
— И все-таки, поверь, мне стыдно за это, брат, — сказал Хорус извиняющимся тоном.
— Ты не должен стыдиться, — ответил Хан.
— Если бы был другой выбор…
— Ты не должен объяснять. В любом случае я уже дал тебе мое слово.
Хорус посмотрел на Хана с благодарностью.
— Знаю, — сказал Воитель. — Твое слово — кремень. Уверен, для нашего Отца тоже.
Хан поднял бровь, и Хорус засмеялся. Смех смягчил его черты. Воитель излучал необузданную энергию, словно в его воинственных чертах отражалась частица сияния и совершенства воли Императора.
— Все не так плохо, — сказал Хорус. — Чондакс — бесплодная пустошь и подходит для сильных сторон твоего Легиона. Ты получишь удовольствие от
