охоты.
Хотя Хан довольно быстро кивнул, но для меня это походило на жест того, кто знает, как лучше всего выйти из непростой ситуации.
— Мы не рвемся к славе, — сказал он. — Остатки орды Уррлака должны быть уничтожены, а у нас есть все для этого. Но что потом? Меня это волнует.
Хорус хлопнул по плечу Хана. Даже это обычное движение — легкое изменение позы, взмах рукой — выдавало в примархе воина. Каждый жест был в высшей степени изящен, исключительно рационален, наполнен властной, чрезмерной энергией. Они оба были существами более высокого порядка, только слегка скованные материей смертного существования.
— Затем мы снова должны сражаться вместе, ты и я, — сказал Хорус. — Последний раз это случалось слишком давно, и я скучаю по тебе. С тобой все становится проще. Так что будь добр, не исчезай.
— Меня всегда можно найти. Когда все закончится.
Хорус искоса взглянул на него.
— Когда все закончится, — повторил он. Затем выражение его лица стало серьезным.
— Галактика меняется. Я многого не понимаю в ней, и многое мне не нравится. Воины должны держаться вместе. Надеюсь, я смогу призвать тебя, когда придет время.
Двое примархов посмотрели друг другу в глаза. Я могла представить, как они сражаются вместе, и мне стало от этого не по себе. Такой союз потряс бы галактику до основания.
— Ты знаешь, что можешь, брат, — сказал Хан. — Так всегда было между нами. Ты призываешь, я прихожу.
Я услышала искренность в его голосе, он говорил то, что думал. Кроме того я услышала восхищение и теплоту. Они были высечены из одного камня.
Затаив дыхание, я почувствовала, что здесь происходит нечто важное, нечто необратимое.
После этого они вместе вышли из комнаты, идя в ногу и беседуя. Есугэй вышел с ними.
В покоях стало тихо. Я слышала тиканье часов, такое же громкое, как собственное сердцебиение. Долгое время я не шевелилась. Гнетущее чувство страха медленно прошло. Когда я наконец разжала пальцы на подлокотниках кресла, меня все еще трясло. В голове проносились мысли и образы, сталкиваясь в безумном потоке ошеломляющих впечатлений.
До меня медленно дошло, что я осталась одна в сердце линкора Легиона, не имея понятия, как отсюда выбраться. Я догадывалась, что мое звание немного значило в этом месте.
Это было не самое худшее. На краткий миг я увидела путь, по которому на самом деле направляли Великий крестовый поход, и от этого моя ничтожная роль казалась даже еще более незначительной, чем мне представлялось. Мы были ничем для них — этих закованных в броню богов.
Когда я задумалась над этим, сама попытка обсудить военную политику с примархом показалась не тщеславием, а скорее безумием.
Тем не менее я увидела примархов. Бесчисленные кадровые военные с радостью отдали бы свои жизни, чтобы оказаться на моем месте. Несмотря на провал моей миссии, это стоило того.
Я, покачиваясь, поднялась с кресла, собираясь выйти в коридор. Мне не нравилась перспектива снова встретить тех стражников.
Как оказалось, мне и не надо было. Вернулся Есугэй, бесшумно скользнув через двери и заговорщицки улыбнувшись.
— Что ж, — произнес он, — это было неожиданно.
— Действительно, — ответила я все еще слабым голосом.
— Примарх и Воитель, — сказал Есугэй. — Вы хорошо справились.
Я засмеялась, скорее от спавшего напряжения, чем чего-нибудь еще.
— Серьезно? — спросила я. — Я почти потеряла сознание.
— Бывает, — сказал он. — Как вы себя чувствуете?
Я закатила глаза.
— Я сделала из себя посмешище. Это была пустая трата времени, вашего времени. Прошу прощения.
Есугэй пожал плечами.
— Не извиняйтесь. Хан ничего не делает впустую.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Мы скоро отправляемся на Чондакс, — сказал он. — Будем охотиться на орков. Хан знает о предстоящей задаче. Он прислушался к вам и попросил меня передать, что, если пожелаете, можете присоединиться к нам. Нашему курултаю нужен опытный советник, который не побоится сказать правду, которую мы не хотим слышать.
Есугэй снова улыбнулся.
