Есугэй сложил руки. Каждый обрывок информации, который он получил с проклятой планеты, причинял боль. Они с Ариманом предупреждали, что именно так и произойдет в случае расформирования библиариуса.
— Я следую приказам моего примарха, — сказал Есугэй. — Если он прикажет мне прекратить использовать свои способности, я подчинюсь, но Хан давно не связывался со мной.
Он примирительно посмотрел на Кса’вена.
— В любом случае, он не будет обращать внимание на эдикт. Как и остальные. Уже долгое время дар — часть нас. Представь, если я скажу тебе отказаться от огнеметов, а тебе, сын Медузы, от металлической руки. Что вы сделаете?
— Ты говоришь, как один из колдунов Магнуса, — зло произнес Хенрикос.
— Думаю, — заметил Есугэй, — они лучше говорят на готике.
Кса’вен засмеялся, из его громадной бочкообразной груди вырвался рокот.
— А что ты здесь делаешь, чогориец? Ты далеко от дома.
— Мы? Наш корабль давно сбился с курса.
— Мы можем помочь. Куда вы направляетесь?
— В систему Чондакс, — ответил Есугэй. — Мой примарх там, хотя мне неизвестно, знает ли он о Резне.
— Уже знает, — пробормотал Хенрикос. — Как и вся галактика. Скоро мы увидим, как ублюдки Хоруса нападают на миры, подобно саранче. Вся галактика беззащитна перед ними.
Кса’вен предупредительно поднял руку, но Хенрикос продолжил.
— Ты разве не видишь, насколько бесполезно это? Мы можем еще некоторое время сражаться, но Феррус пал. Как и Вулкан с Кораксом. Это просто потеря времени.
— Мы обсуждали это много раз, брат, — терпеливо произнес Кса’вен.
— И? Думаешь, есть способ повернуть все вспять? Ты глупец. Я убью их столько, сколько смогу, и каждый раз буду плевать в их лица, но я не настолько глуп, чтобы полагать, будто это что-то изменит.
Хенрикос отшвырнул металлическую посмертную маску, словно провоцируя кого-нибудь возразить ему.
— Возмездие, немного удовлетворения, частичка боли. Это все, что осталось.
Кса’вен метнул в Есугэя оправдывающий взгляд.
— У Биона и меня немного разные взгляды на войну.
— Понимаю, — ответил Есугэй. — Каковы же твои?
— Победа придет, — ответил невозмутимо и без колебаний Кса’вен. — Не знаю, откуда, но придет. Мы должны быть терпеливыми.
Есугэй восхитился таким настроем, хотя исходя из того, что он узнал, ему было сложно разделить его.
— Надеюсь, ты прав.
— Так ты с нами? — спросил Хенрикос. — Мы могли бы использовать немного этой… Как ты ее называешь?
— Погодная магия, — ответил Есугэй.
— Глупое название, — легионер Железных Рук пожал поврежденными плечами. — Хотя весьма болезненна.
— Я должен вернуться к моему примарху, — сказал Есугэй, обращаясь к Кса’вену. — Я видел сны. Видения. Он в опасности.
Кса’вен с сомнением посмотрел на него.
— Это будет непросто, и у нас есть свои дела.
— Разве не лучше сражаться, объединившись с другим Легионом? Полнокровным, опасным, в котором много подобных мне творцов заклинаний?
— А твой Хан примет нас? Я ничего не знаю о нем.
— Немногие знают, но я буду говорить от вашего имени, — улыбнулся Есугэй, так тепло, насколько смог в данных обстоятельствах. — Если вы отправитесь со мной.
Кса’вен был склонен согласиться, но не терял осторожности. Он опустил черный как сгоревшие угли подбородок на перчатки.
— Это был тяжелый путь, — сказал он. — Время от времени, посреди космической ночи, у меня возникало желание попросить совета. Ты знаешь, старым способом, который нас приучили забыть. Я никогда не поступал так, ведь мы давно перестали верить в богов и чудовищ. Возможно, нам не стоило так быстро забывать их.
Есугэй кивнул.
— И те и другие реальны.
— Я спрашиваю себя: на что я рассчитывал, собираясь молить о таком наставлении? Был бы мне явлен какой-то знак? Наткнулся бы я на след Вулкана?
Хенрикос раздраженно покачал головой.
