— Боюсь, что да.
Они дошли до нужного места: пары клепаных и многослойных противовзрывных дверей. Перед ними стояли двенадцать стражников в панцирной броне и с тупоносыми лазерными карабинами. Солдаты отдали честь подошедшим космодесантникам, и двери с шипением гидравлики пришли в движение.
Помещение за ними было крохотным, всего несколько метров в диаметре. Стены были выложены белой керамической плиткой, а с потолка свисала единственная лампа. В центре комнаты находилась вертикальная металлическая рама, к которой был прикован легионер Несущих Слово. Кисти, лодыжки, шею и талию сковывали адамантиевые обручи. Легионер был без доспеха, в одной лишь грубой рубахе до колен. От шеи до стоп тело покрывали вытатуированные отрывки ритуальных текстов.
Несущий Слово ядовито взглянул на вошедших космодесантников. Двери закрылись, изолировав троих воинов в комнате. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Ну? — прохрипел легионер, и из разбитых губ потекла струйка густой крови.
— Твое имя? — спросил Есугэй.
— Возьми его из моей головы.
— Если бы я мог, думаешь, стал бы спрашивать?
Легионер улыбнулся.
— Ледак. Двести пятьдесят шестая рота. Йеса Такдар.
Кса’вен прислонился к стене. В каждом помещении на «Воркаударе» стоял отвратительный запах, напоминавший давно сгнившие органы, но в этих небольших комнатах смрад был самым сильным.
— В чем заключалась ваша миссия? — спросил Саламандр.
— Ледак. Двести пятьдесят шестая рота. Йеса Такдар.
Есугэй вздохнул.
— Корабль наш. Тебе никто не поможет. Говори и останешься жив.
Ледак продолжал улыбаться. Кса’вен обратил внимание, что его зубы остро заточены. На это наверняка ушло много времени.
— Ты не хочешь жить, Ледак? — спросил он.
Улыбка так и не сошла с лица Ледака.
— В чем заключалась ваша миссия? Куда вы направлялись?
— Ледак. Двести пятьдесят шестая рота. Йеса Такдар.
Кса’вен оттолкнулся от стены и приблизился.
— Почему бы не облегчить душу, брат? — устало вздохнул он, глядя прямо в налитые кровью глаза легионера. — С самого Исствана не было ничего кроме бегства и сражений. Я бы хотел знать почему, прежде чем пойду дальше.
Ледак смотрел в ответ. На миг показалось, что он хотел заговорить. Его лицо светилось энергией, как у проповедника, собирающегося разъяснить секрет спасения потенциальному неофиту.
Затем свет погас. Ледак покачал головой, ударившись о металлические стержни.
— Ледак. Двести пятьдесят шестая рота. Йеса Такдар.
Есугэй схватил его за горло и потянул вверх, от чего кровь прилила к щекам Несущего Слово.
— Говори.
Кса’вен глубоко вздохнул. От происходящего он чувствовал себя запачканным. Саламандр только-только привык убивать былых родичей в пылу битвы. А вот видеть одного из них — жалкого и несчастного — так близко было совсем другим делом.
— Ты можешь сделать что-нибудь с его разумом? — спросил Кса’вен Есугэя.
Белый Шрам, не отпуская горло Ледака, покачал головой.
— Это так не работает.
— А другой, на станции…
— Мы застигли его врасплох. Это был обман, а тот был слабым.
Есугэй мрачно взглянул на Ледака.
— Азек смог бы. Я не обладаю его искусством.
Ледак каким-то образом сумел злобно посмотреть в ответ, несмотря на то, что его лицо частично было изувечено Есугэем. Глаза Несущего Слово светились триумфом.
Тогда Белый Шрам убрал руку, позволив голове Ледака наклониться вперед, и сильно ударил, сломав нос пленному. Кровь брызнула на плитки, и Ледак закачался. Есугэй снова ударил, и Кса’вен услышал треск ломающихся костей.
