— В мире нет такой вещи, как совершенство! — закричал он, копаясь в памяти в поисках уроков наставников молодости. — Будь что-то безупречным, оно бы никогда не смогло совершенствоваться, а потому не обладало бы подлинным совершенством, которое определяется прогрессом. Совершенство
Власть Белой Наги над ним пропала. Всего на секунду, на
Рэвен стиснул кулак, и «Бич погибели» скрутил свой энергетический кнут.
Издав вопль ярости, ужаса и боли, он нанес удар.
Кнут затрещал, его фотонная кромка хлестнула по могучим мускулистым плечам Белой Наги. Из раны брызнуло млечное свечение, словно существо было создано из сверхплотной жидкости, находящейся под сильным давлением.
Крыло смялось, порвавшись, будто ткань, верхняя рука отлетела прочь, как сломанная ветка дерева. Кнут разорвал торс существа, и оно закричало от боли, как бог, против которого обратился самый пылкий из верующих.
Белая Нага — или какая-то проклятая
Рэвен встряхнул другой рукой и ощутил жар обнаружившего цель термального копья. Он редко пользовался копьем — на его вкус, смертоносная сила оружия была слишком быстрой и надежной. Однако именно это ему сейчас и требовалось. Разозленная Белая Нага вздыбилась, из ее изуродованного тела сочилось свечение целой галактики звезд, скрытой внутри груди.
Одно крыло свисало с мускулистой спины, правый бок представлял собой искореженное, оплавленное месиво разрезанной молниями плоти, руки безвольно обвисли.
Рэвен прожег ей грудь термальным копьем.
И бросился бежать.
Каждый ухаб на дороге остро передавался через подвеску «Галена», пронзая бок Аливии приступами боли. Грудь ужасно болела, и всякий раз, когда она поворачивалась на каталке, свежепересаженные лоскуты болезненно натягивались.
И все же она знала, что ей повезло остаться в живых.
Или, по крайней мере, повезло, что не вышло хуже.
— Тебе нужно еще болеутоляющих бальзамов? — спросила Ноама Кальвер, хирург-капитан, увидев ее поджатые губы.
— Нет, — сказала Аливия. — Я и так слишком много проспала.
— Конечно, но просто дай знать, если понадобятся, — произнесла та, упустив смысл слов Аливии. — Нет нужды страдать, когда прямо тут есть лекарство.
— Поверь мне, если станет слишком плохо, ты узнаешь об этом первой.
— Обещаешь?
— Клянусь жизнью, — отозвалась Аливия, проведя рукой поверх сердца.
Ноама улыбнулась с материнской заботой. Она сжала руку Аливии, словно та была ее собственной дочерью, и именно такую эмоцию Аливия и заложила в ее сознание. У Ноамы Кальвер был сын, который служил в полку Армии за пределами планеты, и она тревожилась за его благополучие лишь слегка сильнее, чем о раненых людях, находившихся у нее на попечении.
Аливии не нравилось так использовать людей, особенно хороших людей, которые могли бы помочь ей, если бы она просто попросила. Но для нее —
С Кьеллом вышло и того проще. Славный человек, он пошел в медики в силу желания держаться вне передовых — слабо понимая, что зачастую медики оказывались в самой гуще боя без оружия. Гранд-армия Молеха готовилась сойтись с армией Воителя в открытом сражении, так что было легче легкого подтолкнуть его мысли к движению на юг, к Луперкалии.
