усилий. Он отошел от воинов к поспешно установленной ракетной шахте, пытаясь не пускать их мысли в свой разум. С мрачным лицом он прошел вдоль северной стороны приземлившейся боевой баржи, наблюдая за огнями далекого сражения.
Кано знал, не оглядываясь, что легионеры у орудия были братьями 221-й роты. Они, как и Кано, воспринимали свои обязанности по защите базы с неприязнью. Воин также знал, что ему не потребуется много усилий, чтобы надавить сильнее, извлечь их имена и воспоминания из поверхностных мыслей. Мастерство и сила по-прежнему были при нем, даже без направляющей способности психического капюшона. Схватка с адской тварью, ужас ее мысленного прикосновения к его душе напомнили об этом.
Он пошатнулся, схватившись рукой за газовый руль. Оптика шлема могла с легкостью передать изображения битвы, если бы он пожелал воспользоваться ею, но у него не было в этом необходимости. Телепатическое дальновидение, которое он когда-то использовал во имя Императора, сделает это намного лучше. Благодаря ему Кровавый Ангел окажется в гуще сражения, в то время как его физическое тело останется здесь.
Кано обладал такой силой, и даже большей. Глупо отказываться от нее.
— Нет! — он отбросил мысль прочь. Откуда пришло это внезапное сомнение? После многих месяцев подчинения указу, после клятвы легиону и примарху никогда больше не использовать сверхъестественные навыки, почему именно сейчас Кано обнаружил, что его решимость начинает слабеть?
Он закрыл глаза и погрузился в свои мысли. «Дело в этом месте, — сказал он себе. — В этих мирах». Они осквернены силами, которые скрываются за завесой видимости. Коварные сущности воздействуют на него, даже в этот момент. Возможно, демоническая тварь на корабле по этой самой причине позволила ему выжить. Возможно, это был шепчущий голос в воксе, постоянно присутствующий там, с тех пор отключилась как связь.
— Я не уступлю вам, — произнес он вслух.
В ответ на это вокруг него стало тихо. Не то чтобы ничего не было слышно, не так буквально, но появилась неожиданная безмятежность, прежде не ощущаемое спокойствие.
— Милорд? — произнес женский голос. — Вы брат Кано?
Он повернулся и увидел стройную бледную женщину с красными волосами и испуганным взглядом на лице. За ней стояла группа людей, одетых в заношенную морскую форму матросов и другие тряпки.
— Вас не должно быть здесь, — тут же сказал он. — Это небезопасно.
— Нигде небезопасно! — резко ответил грубый мужчина. Кано посмотрел на него и попытался прочесть его мысли, но ничего не почувствовал. Он словно утратил свои способности, но чувствовал при этом не потрясение или боль, а только безмятежность.
— Я Тиллиан Ниоба, а мы — выжившие со Сколтрума. Брат Мерос говорил о вас, — продолжила женщина. — Он сказал, что вы будете охранять нас.
— Тиллиан, — сказал он. — Ты знаешь, что такое
Ее брови нахмурились. Собиралась она солгать? Трудно было сказать наверняка.
— Нет, лорд. Я не понимаю…
— Я понимаю, — ответил он. — Ты знаешь, почему вы выжили, а другие нет?
Она моргнула.
— Демоны не заметили нас.
Он покачал головой.
— Они не заметили
Сангвиний увидел зверя.
Вокруг мускулистого ярко-красного тела вился жуткий черный дым. Грудь и сжимающиеся руки едва сдерживали намотанные кольца медной цепи и видавший виды бронзовый доспех. На голове росли мерзкие черные рога, на вечно рычащей морде застыло выражение беспощадной ненависти, желтые клыки были обнажены, с них стекала слюна. Незнакомец прибыл, словно комета, оставив пепельный след на опустошенном небе, и все же примарх инстинктивно почувствовал, что это было существо скорее из преисподней, чем с небес. Ангел видел старые книги в секретных библиотеках дворца своего отца. Он знал мифы о тварях и дьяволах из суеверного прошлого человечества. Гуманоид, более реальный и более ужасный, чем они могли себе представить, олицетворял страхи тех давно умерших людей.
Он заговорил, злобно глядя на Ангела.
— Ты уже насладился состязанием, золотой? — голос походил на кипящую магму. — Сколько фигур растрачено, и все же до развязки еще далеко.
Демон бросил хитрый взгляд на мертвецов, окруживших их — легионеров, культистов и чудовищ.
— Но ведь мы оба обожаем вкус крови, не так ли?
