Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

сочилась из самого оружия. Он оглянулся на дюжину или около того Кровавых Ангелов, которые заняли позиции вокруг обломков. Все были угрюмые и замкнутые и не разговаривали друг с другом.

Холодная и постоянная барабанная дробь страха проникала в мысли Кассиила, и он не мог остановить ее. Он видел огромную крылатую тварь, Жаждущего Крови, которая пролетела над ними, затмив солнца, и спустилась к собору из костей. Отбрасываемая ею тень была не просто отсутствием света, но помрачением здравого смысла. В тот момент, когда его накрыла тьма, ветеран почувствовал себя как никогда одиноким, отделенным от своих боевых братьев. Для легионера это была почти смерть во всем своем ужасе.

Из-за этого не проходило ощущение шока. Кассиил не говорил об этом с Кайде и Лейтео, сначала потому что они убивали, а после потому что не нашлось слов, чтобы выразить свои ощущения. Сержанту не нужно было спрашивать, чувствуют ли они то же самое, одного взгляда в их глаза было достаточно, чтобы увидеть отражение своей опустошенности. В центре битвы ненадолго вспыхнула колоссальная огненная буря, и Кассиил услышал предсмертные крики в гудящей в ушах крови. Он не знал, что это значит.

Звук шагов заставил всех схватиться за оружие. Из тумана, пошатываясь, вышел израненный юноша в доспехе скаута и направился к ним. Его болтер, который использовался в качестве дубины, был покрыт кровью и внутренностями, а на лице и шее легионера зияли глубокие порезы когтями, которые, судя по всему, не затягивались. Скаут носил на нагруднике знак 72-й роты, едва видимый под вмятинами от попаданий.

— Эй, брат, — обратился Лейтео. — Где твое отделение?

Скаут проигнорировал вопрос.

— Он мертв, — сказал юноша. — Оно убило его. Я видел это.

— Кто? — резко спросил Кайде, но горло Кассиила сжало. Он интуитивно понял, о ком говорил скаут.

— Нет, — выпалил сержант. На него снова опустилась тень. — Нет! Ангел жив! Его нельзя убить!

Кассиил схватил скаута за горжет и сбил с ног.

— Ты ошибся! — заревел он. — Повтори!

— Нет, — последовал ответ. Скаут не сопротивлялся, и это разъярило Кассиила еще больше. В этот миг он перестал себя контролировать и был готов кулаком расколоть череп молодого воина.

— Нет, — повторил юноша.

— Остановись! — выкрикнул приказ грубый голос, и из тумана, размахивая пылающим крозиусом, появилась фигура в черном доспехе. Легионеры отступили при ее приближении, из-под шлема хранителя Аннеллуса их смерил мрачный взгляд. Кассиил отпустил скаута, но его кулаки сжимались от нерастраченной ненависти.

— Держитесь, братья, — настойчиво произнес Аннеллус, оглядываясь. — Наш повелитель жив. Я точно знаю это.

— Откуда? — спросил Кайде. — Вокс забит вражескими сигналами и уловками. Нет сообщений…

— Я знаю здесь! — хранитель ударил кулаком по груди. — Вы все почувствовали… — он замолчал, стараясь подобрать слово… тьму, не так ли? И даже сейчас воспоминания о ней когтями цепляются за ваши разумы.

Кассиил кивнул. Он не мог отрицать этого. На всех подействовала недуг. Бесшумный и невидимый, разжигающий их гнев с каждым мгновением.

— Мы должны убраться отсюда, — пробормотал скаут.

— Нет, — ответил Аннеллус, сняв шлем, чтобы взглянуть им в глаза. — Нет такого места, где оно бы не коснулось нас. Если мы дрогнем или утратим концентрацию, враг это сразу использует против нас.

Его глаза вспыхнули.

— Насколько жалка их ошибка, мои братья. Они захватили миры слабых людей при помощи трусливых ухищрений. Они не понимают, что теперь они имеют дело с девятым легионом, — хранитель поднял крозиус. — Они стремились разжечь в нас ярость? Им это удалось. Но именно эти монстры заплатят за то, что осмелились освободить нашу ненависть!

Рев одобрения сорвался с губ Кассиила, и его повторили все легионеры вокруг.

Сомнения утихли, по крайней мере на некоторое время.

Сквозь разбитые бронестекла иллюминаторов командной палубы раздавались стенания ветра, который доносил треск стрельбы и другие, менее распознаваемые звуки далекой битвы. Капитан Ралдорон приложил беспроводной вокс-авгур к уху, вслушиваясь в сканирование тактических каналов связи и пытаясь уловить что-нибудь важное. Каждый сигнал был одинаков — шум шипящей статики, который на первый взгляд казался случайным, но после минутной концентрации выстраивалась последовательность, похожая на насмешливый смех или атональные гимны.

Терпение Ралдорона лопнуло, и он резко повернулся, швырнув устройство в дальнюю переборку с такой силой, что оно взорвалось обломками. Немые сервиторы, выполняющие временный ремонт командных пультов управления, не обратили внимания на вспышку неожиданной ярости капитана. Но в глазах Азкаэллона, который именно в этот момент вошел в помещение, безошибочно читалось осуждение.

Первый капитан пристально взглянул на командира гвардии, требуя объяснений, но Азкаэллон казался всего лишь уставшим. Усталость выглядела