выгравирован на фоне луны, это казалось подходящим выбором. С этим образом перед мысленным взором я быстро вылепил форму, придав волку простоты и элегантности. Благородный зверь гордо стоял на фоне полумесяца, запрокинув голову, словно издавая дикий вой. Работа несложная, замысел прост, но я все равно гордился. Я был уверен, что окончательный результат порадует моего безымянного заказчика, и таившийся в недрах разума страх притих.
Он вернулся на следующий день, когда склянки корабля возвестили начало вечернего цикла. Воин потребовал показать, что я сделал, и улыбнулся, когда я положил серебряную резную работу в его абсурдно огромную ладонь. Он поворачивал ее так и этак, глядя на отблески света на гравировке. Наконец, он кивнул и похвалил меня за работу.
Я опустил голову, радуясь одобрению своего творения, но его рука сомкнулась на шее, как только я поднял взгляд. Похожие на железные тиски пальцы сомкнулись на горле и подняли меня в воздух, я забил ногами, чувствуя неумолимый напор. Я посмотрел в глаза воина, силясь понять, зачем он это делает, но не увидел никакого объяснения кровожадному нападению.
Я не мог кричать, потому что хватка не позволяла вырваться из горла ничему, кроме сдавленного хрипа. Что-то хрустнуло, и я ощутил ужасную боль. А затем я упал, тяжело ударился о пол мастерской и забил ногами, пытаясь вздохнуть. Лишь крошечные струйки кислорода попадали в легкие через изувеченное горло, и я видел, как убийца присел рядом с сардонической ухмылкой на грубом лице.
Слова пытались добраться до онемелых губ, тысячи вопросов, но воздуха хватило лишь на один.
Зачем?
Воин склонился и прошептал мне на ухо.
Тоже ответ, но в нем нет смысла.
Я умираю. Он это видит. Через считанные минуты я буду мертв. Воин повернулся и вышел из мастерской, не дожидаясь моей кончины.
Я крепче, чем выгляжу, и хотя не могу сказать наверняка, не верю, что умру так быстро, как ожидал убийца. Я делаю слабые вздохи — их достаточно, чтобы продержаться еще чуть-чуть, но не хватает, чтобы жить. Все перед глазами тускнеет, чувствую, что умираю.
Серебряных дел мастера не станет, и я боюсь, что никто никогда не узнает причины.
Но что это?
Дыхание ветра на коже, звук открывающейся двери.
Да! Я слышу встревоженный крик и тяжелые шаги. Нечто огромное и бледное нависает надо мной. Проступают прекрасные черты, похожие на лицо спасателя, видимое словно сквозь толщу воды неподвижного озера.
Я знаю этого воина.
Никому так не идет доспех «Марк IV».
Гастур Сеянус.
Он поднимает меня с пола, но я знаю, что меня уже не спасти. Неважно, как быстро он сможет принести меня к медику, я не выживу. Но я все равно рад. Не умру один, кто-то будет смотреть, как я сброшу смертную оболочку. Меня будут помнить.
Он кладет меня на верстак и неосторожно смахивает поднос с завершенными заказами. Моя голова повернута набок, и я вижу, как на пол падают четыре кольца. Я смотрю, как Гастур случайно наступает на одно, полностью расплющив его своим весом.
Это кольцо я сделал для него.
Он наклоняется ко мне, настойчиво что-то говорит, искренней печалясь о моей смерти.
Сеянус задает вопросы, но я ничего не могу разобрать.
Жизнь ускользает. Глаза закрываются, но перед смертью я слышу последний вопрос Гастура.
Кто это сделал? Что он сказал?
И последней искрой жизни я проталкиваю предсмертные воспоминания и последние слова убийцы через изувеченную гортань.
Аарон Дембски-Боуден
Вороний принц
Действующие лица
ВОСЬМОЙ ЛЕГИОН, ПОВЕЛИТЕЛИ НОЧИ
