Яго Севатарион, Севатар, первый капитан.
Тал Ванек, боевой брат, первая рота.
Оррин Вальзен, прим-апотекарий.
Малитос Кулн, девятый капитан.
Нарака, Бескровный, тринадцатый капитан.
Вар Джахан, двадцать седьмой капитан.
Офион, тридцать девятый капитан.
Кке Херек, сорок третий капитан.
Крукеш, Бледный, сто третий капитан.
Товак Тор, Однорукий, сто четырнадцатый капитан.
ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ЛЕГИОН, ГВАРДИЯ ВОРОНА
Аластор Рушаль, восемьдесят девятый капитан.
ВОСЬМОЙ ЛЕГИОН, СЛУЖАЩИЕ
Экра Трез, пожиратель грехов.
Тея Каренна, командир крыла, эскадрилья «Скрытые».
Кул Кавейн, штурман, эскадрилья «Скрытые».
Винсент Аурлин, стрелок, эскадрилья «Скрытые»
Пролог
— Падай.
Лорд-рыцарь Калибана стоял под проливным дождем. Его лоб венчала серебряная диадема, а мокрые пепельные волосы прилипли к бледному лицу. Рыцарь был облачен в черный керамитовый доспех, украшенный фигурами львов из марсианского красного золота. По мечу в руках воина стекала кровь. Потоки дождевой воды смывали ее со стали.
Вторая фигура казалась отражением первой в треснувшем зеркале. Если кожа лорда-рыцаря была бледной, то плоть второго светилась чахоточной белизной, а его доспех цвета полуночи, перечеркнутый зигзагами молний словно отражал штормовое небо над ними.
Вокруг них, над ними и даже под ними бушевала битва — ведь воины схватились в поединке на груде тел своих мертвых и раненых сынов. Лорд- рыцарь Калибана ждал этой минуты долгие месяцы. Теперь она пришла, под визг ветра, завывание бури и отрывистый треск тысяч и тысяч болтеров, перекрывавших порой даже рев стихий.
Исполнив свой долг, рыцарь шагнул назад. Дождь смыл последние пятна крови с его клинка. Брат пошатнулся, обхватив когтистыми клешнями собственную шею. Темный тягучий поток хлынул из-под судорожно сжимавшихся пальцев. Он пытался зажать рану на горле, но безуспешно.
— Падай, — сказал лорд-рыцарь брату.
Голос его, охрипший и задыхающийся, прозвучал глухо.
Глаза второго воина были широко распахнуты, веки дрожали. Жизнь утекала у него сквозь пальцы. Он хотел что-то сказать, но губы шевельнулись беззвучно. Наконец он упал на одно колено. Раны на его груди и животе кровоточили так же сильно, как рассеченное горло. Казалось, что тело воина, безжалостно изрубленное рыцарским мечом, держится на одной лишь отчаянной ненависти.
Лорд-рыцарь улыбался нечасто и не был настолько мелочен, чтобы насмехаться над поверженным противником. Подняв меч в салюте, он прижал гарду к коронованному челу, воздавая честь павшему врагу.
— Я говорил, — сказал Лев умирающему брату, — что прикончу тебя, Кёрз.
Часть первая
РУКОКРЫЛЫЕ
