— Феррус Манус мертв, повелитель, — сказал Форрикс. — Кто знает, на что способен его легион ненавистников плоти теперь, когда его нет?
— Не на это, — твердо ответил Пертурабо.
— Нет, — с внезапной уверенностью произнес Кроагер, точно зная, что сделал бы на их месте. — Повелитель, вы неправы. Они с радостью разнесут этот корабль на куски, если решат, что вы при этом погибнете. Что стоят жизни нескольких сотен легионеров, когда речь идет об убийстве примарха? Один корабль с воинами против жизни Железного Владыки? Об этом и спрашивать бессмысленно. Меня даже удивляет, что они так долго не могли это осознать.
Пертурабо не отвечал, раздумывая над словами своих триархов.
Секунды утекали, и Кроагер уже готовился почувствовать добела раскаленную волну, которая сопроводит взрыв корабельного реактора.
— Повелитель, — продолжил Кроагер. — Вам был нужен воин, способный говорить без обиняков, так вот, я говорю вам без каких-либо обиняков. Вы должны немедленно покинуть корабль. Они покончат с собой в ядерном взрыве, если будут знать, что вы тоже умрете. Но если здесь будем только мы, они станут сражаться. Мы можем захватить этот корабль, вы же знаете, что можем, но только если вас на борту не будет. Вы должны уйти и предоставить битву нам.
Кроагер напрягся под взглядом холодных глаз Пертурабо. Беросс был разбит Сокрушителем наковален за меньшее. Наконец примарх кивнул и опустил молот на плечо.
— Нет, — сказал он. — Мы все уйдем. Как ты и говорил, этот корабль теперь стал смертельной ловушкой, и я больше не собираюсь терять воинов из-за тщеславия Фулгрима. Мы вернемся на «Железную кровь» и взорвем этот корабль своими орудиями. А если «Андроник» окажется у нас на пути, мы уничтожим и его.
Кроагер оскалился. Именно так и сражались Железные Воины.
Решительно и неослабно, беспощадно и неумолимо.
— Мы не сможем дать Железным Рукам возможность умереть с честью, — сказал Пертурабо, — но я заставлю Фулгрима заплатить за их жизни.
Форрикс кивнул и сказал:
— Фальк, телепортационные маяки активированы. Вытаскивай нас отсюда.
Атеш Тарса боролся с ядом, парализовавшим его конечности, но это было все равно что бороться с безжалостной хваткой раствора из паутиномета. Апотекарий-предатель с любопытством разглядывал его, будто они были старыми друзьями, помирившимися после долгого периода отчужденности.
— Устройство на груди мертвого воина, — произнес он голосом, напоминавшим шелест сухой пыли в пустыне. — Это старая технология из былых времен, так?
Тарса замотал головой:
— Для тебя он бесполезен. Он привязан к геному капитана Брантана.
Фабий ухмыльнулся и погрозил ему пальцем.
— Вы, Саламандры, совсем не умеете лгать, — сказал Фабий, проводя обломанным черным ногтем вдоль его скулы, по щеке и к глазам. — Думаю, в этом виноват Вулкан.
— Не смей произносить его имя, — сплюнул Тарса.
— Почему нет? Это какая-то традиция на Ноктюрне: не говорить плохого о мертвых?
— Вулкан жив, — сказал Тарса, и повторил слова, как мантру: — Вулкан жив. Вулкан жив!
Фабий засмеялся:
— Такая убежденность в том, кто так старательно закрывает глаза на правду.
Тарса заскрежетал зубами, почувствовав болезненное ощущение в пробуждающихся кистях и стопах. Кончики его пальцев дернулись.
— Убей его, Фабий, — сказал воин с застывшем в крике лицом. — Возьми, что тебе надо, и уйдем.
— Всему свое время, — ответил Фабий, и нервные окончания в плоти Тарсы болезненно заявили о себе. Теперь он с некоторым усилием воли мог контролировать непроизвольные движения. Он сжал кулак.
Паукообразный механизм на спине апотекария-предателя вздернул Тарсу на ноги и прислонил к стазис-контейнеру. Фабий смотрел сквозь стекло с яростной жадностью, его глаза с тяжелыми веками горели в предвкушении того, как он вырвет Железное Сердце из тела Брантана.
— Подумать только, что я смогу с этим устройством сделать… — жадно сказал он.
— Ты его убьешь, — сумел Тарса процедить сквозь сжатые зубы.
— И ты думаешь, мне…
Тарса провел идеальный правый кросс и обрушил кулак на лицо Фабия. Апотекарий-предатель покачнулся от удара, выбившего зубы и заставившего кровь брызнуть с челюсти. Механический арахнид выпустил Тарсу, и тот рухнул на согнутые ноги. Он попытался подняться, но удар отнял у него все силы.
