не понимала, откуда оно взялось и как могло появиться настолько быстро. Теперь, рассматривая его с близкого расстояния, я обнаружила, что это что-то похожее на мелкие кристаллы льда, выступившие на поверхности алтаря.
— Объясните, что это! — потребовала я.
— Вернись сейчас же! — рявкнул в ответ Хоуди.
Я вскинула руку, схватилась за край экрана молитвенного аппарата и наклонила его к себе. Херувимы шумно забили крылышками, пытаясь выровнять свой полет и взмыть вверх.
Я вновь начала читать, медленно, по слогам произнося слова.
Читая, я видела, как с каждым слогом зеленоватое пятно становится все больше. Я резко остановилась, потом продолжила — и увидела, что рост пятна полностью соответствует скорости моего чтения.
Я прекратила читать. Поднялась. Потом пошла обратно к Хоуди; молитвенный аппарат, низко жужжа, неторопливо последовал за мной. Все экклезиархи, не отрываясь, глядели на меня.
— Что вы заставляете меня делать? — спросила я. — Что здесь происходит?
— Просто делай что тебе говорят, — ответил исповедник.
— Что это за слова? — не унималась я, показав на молитвенный аппарат, — Откуда вы их взяли?
— Это наши слова, — произнесла одна из теней за решетчатыми дверцами.
— Это слова, которые написал наш господин, — подхватила вторая.
— Кто это — ваш господин? — спросила я.
— Ты не должна произносить его имя, — заметила третья тень.
— Тогда — что написано в его книге? — задала я новый вопрос.
— Это одна книга, — произнесла первая тень.
— Но во многих томах, — подхватила вторая.
— Он начал ее, но так и не закончил, — заметила третья.
— Немедленно встань сюда! — раздраженно скомандовал Хоуди, показывая на место у пюпитра.
Я неохотно поплелась назад. Он подвел молитвенный аппарат ближе и заставил его зависнуть передо мной.
— Мы продолжим и используем одно из слов, — произнес он.
— Согласны, — ответила первая тень. — Несмотря на ее отношение, мы заинтересованы в действиях этой самки.
Хоуди посмотрел на меня. Взгляд сквозь прорези маски показался мне крайне напряженным.
— Одно слово, — произнес он. — Сосредоточься и произнеси его как можно отчетливее.
Он прикоснулся к парящему в воздухе экрану, и на нем возникло слово. Экран шипел и мигал, словно было крайне тяжело поддерживать необходимую четкость изображения.
Я посмотрела на экран.
И произнесла слово.
Глава 26
О слове и том, что произошло потом
Я не знала, что это за слово и понятия не имела, что оно означает. Я произнесла его, словно подчиняясь некой таинственной силе, и в то же мгновение оно исчезло из моей памяти.
А потом произошло нечто необъяснимое. Древний алтарь, стоявший у дальней стены медной комнаты, взмыл в воздух. Он взмыл в воздух, странно коробясь и теряя форму, а потом разлетелся вдребезги, взорвался — словно на него обрушилось что-то огромное и тяжелое, разбившее его на части и разбросавшее куски металла в разные стороны, или словно взорвалась спрятанная в нем граната. Медные и латунные осколки отскакивали от стен, потолка и решетчатых шкафчиков, дождем сыпались вокруг нас, подпрыгивая на полу, словно горсть брошенных монет.
Я обнаружила, что лежу на полу, и медленно поднялась, опираясь на руки и колени. В ушах звенело. Пюпитр опрокинулся. В нескольких метрах от меня я увидела молитвенный аппарат — он валялся на полу, разбитый и искореженный; по обломкам пробегали искры; экран затрещал и погас.
Я повернулась, чтобы осмотреться. Потом провела рукой по рту и увидела на пальцах кровь. Похоже, я насквозь прокусила нижнюю губу.
Экклезиархи тоже выглядели не лучшим образом. Некоторые лежали на полу, как я — за компанию как минимум с тремя щитами. Многие стояли на ногах — но шатались, словно контуженые. Инструменты, которые они держали в руках, вырубились от короткого замыкания.
