— Сфера Триггонавта.
— Предел Минервы.
— УВ6-26.
— Альфа Мириас.
— Шенгиз, Мицар-Синий или Надежда Браннигана в Архивных Мирах.
— Улей Хавок.
— Сожран утробным гигантом.
— Вегатра.
— Бета Мириас.
— Побежден Противоидущим Сердцем на Титубе Прайм.
Безумие продолжалось.
— Хватит! — приказал Чевак.
— Но ведь осталось много, — захихикала сущность, — гораздо больше…
— Что Корбан Ксархос хочет сделать, используя темные технологии Даэкропсикум? — прервал Чевак. Маммошад не ответил.
— Больная тема, да? — отметил Чевак с самодовольной усмешкой. — Да, лучше рассказывай, демон, иначе пытки, которым подвергли тебя темные Механикус, покажутся приятным воспоминанием.
— Я думаю, смертный слабак, что тебе нравится слушать истории о боли и страдании, ибо они заглушают память о том, как страдал ты сам. Я заживо вскрыт и вынужден существовать в жалком, болезненном состоянии. Забавно, что ты думаешь, будто твое убогое воображение способно напугать меня чем-то еще худшим.
Чевак снова начал орать на мерзостное создание, яростно жестикулируя, с лицом, искаженным от гнева и отчаяния. Клют подошел к Реликтору и встал рядом с ним.
— Он так сидит уже несколько дней, — поведал Торкуил. — Маммошад просто играет с ним, искажает его слова, тешит надеждой, но не дает ответов.
Пронзительный вопль наполнил ангар, заглушив гимны Конфедерации. Клют обернулся и увидел, что высший инквизитор швырнул в машину Торкуила горшком священной мази, так что теперь с деталей капал благодатный елей, и изрыгал в трубу благословения из открытого гримуара.
— Это мемовирус, — профессионально отметил Клют. Чевак корчился от злости. Лицо покраснело и блестело от пота. У него явно началась лихорадка, так как вирус беспрепятственно расползался по организму и преодолевал его защиту, которая обычно сдерживала болезнь в приемлемом состоянии. Высший инквизитор испытывал физическую потребность в информации, подобную голоду или примитивному желанию избавиться от боли или слабости.
— Он спрашивает одно и то же, снова и снова. Я знаю, что подобные вам натренированы в искусстве допроса, — спокойно заметил Реликтор, — но выглядит так, будто он ожидает, что демон будет ему лгать.
— Конечно, он будет лгать, — резко сказал Клют, которому не понравился критический настрой Торкуила. — Это же создание тьмы.
— Тогда зачем задавать ему одни и те же вопросы? — логично возразил космический десантник. — У него нет тела. Он не может устать. Чевак, как и Даэкропсикум до него, вводит зверя в вечную агонию. Он знает, что демон не ответит, и это дает ему повод мучить его дальше.
— Я же сказал, — Клют, сощурившись, посмотрел на Торкуила снизу вверх, — это вирус. Он время от времени дает рецидивы, особенно во время сильного напряжения.
Однако за его словами крылся страх, что космический десантник все же прав, и что Чевак просто воспроизводит то, что сам претерпел в прошлом, на допросах и пытках.
— Спроси себя, инквизитор, — предложил Реликтор, — почему он испытывает сильное напряжение сейчас?
Клют увидел, как Чевак схватил стазис-контейнер с астрамебой и бросил его на антигравитационную подставку. Из голосового устройства снова раздался вой, когда варп-паразит начал пожирать нематериальную сущность демона.
— Ты лжешь?! — заревел Чевак на машину. Плененное в ней чудовище преодолело новую боль, и вопли затихли, сменившись шипением:
— Даже самому себе…
— Ситуация выходит из-под контроля, — решил Клют. — Что бы ты сделал?
— Я бы не стал без толку мучить тварь или вообще связываться с ней, если можно было бы обойтись без этого.
— Орден Реликторов не славится подобной щепетильностью, — заметил Клют.
— Мы верим, что следует пользоваться инструментами Хаоса против Хаоса, чтобы демоны дрались против демонов. Мы не вступаем в ненужные дебаты с проклятыми и не подвергаем бесплодным допросам нечистых. А теперь очевидно, что эта затея напрасна и бесполезна.
— Я понял, что ты не сделал бы. А что бы сделал?
