— Но почему здесь? Зачем собирать столько энергии на одном мире? — спросил Клют.
— И зачем уничтожать артефакты темных Механикус? Это не является необходимостью, — добавил Торкуил. Такая бессмысленное расточительство возмущало его как Реликтора и технодесантника.
Улыбающийся Чевак издал не менее довольный смешок.
— Ксархоса никогда не интересовали артефакты, — продолжал настаивать он. — Только то, что они могли ему дать. Он хотел преподнести своему господину куда более ценный дар. Колоссальную демоническую сущность, которая исполняла бы его желания, могущественную, как все эти артефакты, собранные воедино. Ксархос считает, что Даэкропсикум ошибались, считая, что демон не больше, чем сумма его частей. Будучи целым, это могучее создание смогло бы уничтожать целые флоты, раскалывать миры и, возможно, разрывать преграды между измерениями, что дало бы Ариману возможность проникнуть в Паутину.
— Вы говорите о… — со страхом начал Клют.
— О Маммошаде. Царь Царей, Поработитель Малодушных Миров и Хранитель Склепа Бездны. Он нужен Ксархосу. Чтобы возродить такого демона, нужна энергия, порожденная тщательно спланированными катастрофами, и для этого потребуется уничтожить отдельные части Маммошада, которые Даэкропсикум привязали к артефактам. Потом, когда демон снова окажется в варпе, Тысяча Сынов сможет повторить ритуалы, подробно описанные в «Корпус Вивэкзорсекцио», и вернуть его в реальность — целым, могущественным и порабощенным. Ариман использует Маммошада как союзника или раба, чтобы устроить в галактике опустошение, и Империум понесет чудовищные потери. Куда большие, чем то, чего добился его ученик.
— Если у Корбана Ксархоса уже есть экземпляр «Корпус Вивэкзорсекцио», то зачем ему возвращаться на Арах-Син за другим? — спросил Торкуил.
Лицо Чевака стало раздраженным.
— Может, его книга испортилась, или ее повредили, или она оказалась неполной, — быстро выстроил он гипотезу. — В любом случае это была ловушка. Помните, Ксархос оставил одного из своих неразумных братьев поджидать меня в саркофаге?
— Но что если все это — ловушка? — требовательно спросил Клют. — Видит Бог-Император, эти ублюдки-тзинчиты вполне способны на такое коварство. Если на то пошло, они на этом специализируются.
Вопрос Клюта заставил Чевака задуматься. Раздраженный вид исчез, и он просто пожал плечами.
— Если и так, то план не сработал. Чтобы вернуть чудовищного демона в реальность на мире Мельмота, Корбан Ксархос должен был уничтожить все артефакты Даэкропсикум. Но у нас есть Черный Соверен. Воплощение алчности и амбиций Маммошада в наших руках, а без него Тысяча Сынов просто не сможет вытянуть эту сущность в наше измерение.
Чевак яростно перечеркнул изображение мира Мельмота триумфальным крестом, а затем повернулся к Клюту.
— Ты принял мудрое решение, убрав Черный Соверен подальше от меня. Рано или поздно проклятая тварь заставила бы меня уничтожить монету. И где бы мы тогда оказались?
Чевак подхватил со спинки стула постиранную и накрахмаленную рубашку с кружевами и надел ее.
— Куда вы собираетесь? — осторожно поинтересовался Клют.
— А как ты думаешь?
— Ну, я думаю, что вы собираетесь на мир Мельмота.
— Там Корбан Ксархос. Там Ариман. Конечно же, я собираюсь на мир Мельмота. Теперь я на шаг впереди и на моей стороне элемент неожиданности. Это, возможно, мой единственный шанс его уничтожить, — в глазах высшего инквизитора как будто снова вспыхнул огонек лихорадки.
— Скажи ему, — потребовала Торрес, поднявшись с кушетки.
— Молчи, женщина, — прорычал Клют.
— Скажи ему.
— Что? Что ты хочешь мне сказать, Раймус?
— Вы так стремитесь к цели, так запутались в переплетениях событий, что не видите всю картину происходящего, друг мой, — сказал Клют с искренней честностью.
— Что ты сделал, Раймус? — спросил Чевак.
— Я уже говорил — это все невероятно предсказуемая ловушка. Нами всеми играют силы тьмы, находящиеся за сотни световых лет. И вы, милорд, наиболее предсказуемый из всех.
Чевак повернулся к Торрес и смерил ее угрюмым непреклонным взглядом.
— Говори, капитан.
— Я уничтожил Черный Соверен, — признался Клют.
— Мы уничтожили, — поправила капитан.
Чевак поник, его плечи опустились.
