этого человека врасплох.
Подала голос Ме’Линди:
— Внутри скитальца мы всё время будем носить силовую космоброню? Тогда это снимает проблему мышечной атрофии Паршин.
О нет, Ме’Линди ни за что не станет называть астропата мамой.
— Ха! Дать безумной силу тигрицы?
— Я полагаю, ты можешь подкрутить ей скафандр так, чтобы любой из нас мог её отключить в случае чего?
— Да без проблем, леди.
— Так я и думала! Я бы и сама легко справилась.
— Думаешь, чтобы придумать такое, нужен настоящий гений, а? О чёрт, прости. Беру свои слова обратно. Дайте мне десять минут вставить ограничитель в скафандр Виталия.
— В мой? — возмутился навигатор.
— А то в чей? Или она принесла в сумочке свой, уменьшив с помощью магии?
— Она никогда в жизни не надевала подобное снаряжение.
— Ты хочешь от неё избавиться, но не хочешь, чтобы она надевала твой скафандр…
— Да, не хочу! Она может осквернить его психически. Повредить защитные руны.
Гримм насмешливо хрюкнул:
— Наш инквизитор может после очистить его, окропить и освятить заново.
Скват явно не особо верил во все эти технотеологические процедуры, действенность которых была абсолютно очевидной для Жака и большинства здравомыслящих людей. И тем не менее коротышке явно каким-то образом удавалось выходить сухим из воды. Неосвящённый, он наверняка не выживет в варпе!
— Я благословлю всю броню заблаговременно, — поклялся Жак. — И трижды перед тем, как мы отправимся в короткий заплыв по морю душ! Я наложу на них печати и освящу. Ты, Мома Паршин, мироубийца, отведёшь нас к Карнелиану. Мы застанем его врасплох, набросим сеть и выбьем из него признания.
Жак подумал прихватить складной экскруциатор, который носил с собой всякий уважающий себя инквизитор, дабы выпытывать сведения у несговорчивых. Но не в его стиле было часто пользоваться таким инструментом. Пусть устройство это законно, но Жак питал к нему стойкое отвращение. Временами ему казалось, что всхлипы боли и мучительные стоны эхом разносятся на целую Галактику.
Вскоре Жак и Ме’Линди самостоятельно облачались в прочную силовую броню, Гримм — в свой вариант поменьше, а Гугол с презрением помогал Моме Паршин влезть в его скафандр, кривясь так, будто засовывал в мешок экскременты.
Набедренники на ноги… защёлкнуть на поясной обвязке. Раструбы поножей на голени; магнитные ботинки примкнуть к поножам…
— Benedico omnes armaturas, — нараспев читал Жак. — Benedico digitabula et brachiales, cataphractes atque pectorales.
Через минуту все принялись проверять работу датчиков, регуляторы температуры, очистители воздуха…
10
Словно четыре чёрных жука, украшенные защитными рунами, мерцающими красными значками и чехлами с оружием, Жак, Ме’Линди и маленький Гримм с Момой Паршин на прицепе влетели в пещеру разгромленного трюма. Они старались хранить радиомолчание.
Мусор, копившийся веками, бесцельно плавал вокруг: странные шишковатые черепа каких-то гуманоидов, напоминающие изъеденные кратерами спутники неправильной формы, древний, наполовину оплавленный плазмаган, разбитые ящики, клетка с выгнутыми прутьями, за которыми всё ещё томился мертвец в пятнистом трико. Судя по жёлтой волне шелковистых волос, это была женщина, чья давно открытая всем невзгодам кожа приобрела вид фиолетовой замши.
Лучи фонарей гуляли по внутреннему пространству трюма. Вокруг метались тени. Казалось, труп в клетке шевелится, будто ища способа выбраться. В отдалении вырастали угрюмые призраки-великаны. Но всё это были только иллюзии.
У Жака на скафандре крепились психосиловой жезл, силовой топор и псипушка. Психосиловой жезл, чем-то напоминающий литую чёрную флейту с вкраплениями загадочных схем, хранил запас психической энергии для подпитки ментальных атак псайкера. Все такие жезлы, попавшие в руки Империуму, из которых особого упоминания заслуживал схрон, найденный в ледяных пещерах Карша-13, смастерили неведомые пришельцы. Неприступный для всякого вмешательства, жезл не требовал, да и не давал возможности, никакого ремонта, и потому, пожалуй, был самым непритязательным с виду из всего
