сама с собой.
— Слушай меня, Леке: мы из тех, кто совершенствует дух. И один из способов сделать это — пожертвовать собой ради великой цели.
Десантник пожал плечами. Жертвоприношение слишком связано в его сознании с демонами Тзинча.
— Величествен лишь сам акт самопожертвования, — пробурчал он.
В глазах Джака сверкнул огонь ярости:
— Ты сомневаешься, что я способен пожертвовать собой ради Императора? Давай помолимся о провидении, благословившем воровку Ракел. Я лично воздам ей почести. Инквизитор идет по единожды выбранному пути. Альтернатива — ересь. В истинном служении всегда присутствует боль.
— Да, боль очищает, — согласился Леке.
— Реинкарнация Мелинды станет актом любви, — настаивал Джак. — Семя любви, посаженное в психическом океане, прорастет, побеждая смерть и Хаос.
Оставив камелопардов в пещере, путники, пошатываясь, побрели по узкому коридору. Пятидесятиметровые каменные стены уходили ввысь, горячий ветер гулял по каньону.
— Сюда, сюда, — звали голоса привидений.
Души погибших путешественников тосковали по доброй компании.
Ракел валилась с ног от голода и усталости, так что Лексу пришлось взвалить девушку на плечо.
Солнце зашло, но жара не спадала. Горячие потоки поднимались к вершинам гор, искажая сумеречный свет. На закате по каменному лабиринту бродило несколько десятков беженцев, ища заветное место спасения, но не имея ни малейшего понятия о том, как оно выглядит.
Джак решил рассказать приметы входа нескольким встречным, увеличить шанс выиграть в лотерею, где ставка — жизнь или смерть.
— Вы видите шесть высоких каменных грибов? — спрашивал он.
Никто из беженцев не сталкивался с этим природным феноменом. Джак брал с каждого слово, что, найдя указанное место, тот позовет остальных.
Леке сжал левый кулак.
— О Дорн, свет моей жизни, — взмолился он. — Бифф, Ереми, на помощь!
Драко сверился с картой на хрусталике.
Руна маршрута четко видна, но где же отправная точка?
— Возьми нож, Гримм, — велел десантник. — Медленно вгоняй мне в глаз клинок, пока я не увижу путь!
Не снимая с плеча Ракел, он опустился на колени.
— Остановись, безумец!
Скват взглянул на Драко, но тот сурово кивнул. Самопожертвование — благочестивое деяние. Так Леке установит равенство, тайную связь между глазом Азула и своим собственным.
— Разве ты не видишь, как гармонично сочетаются обстоятельства? — спросил Гримма Тайный Инквизитор.
Коротышка недоуменно пожал плечами.
— Глаз десантника за ворп-глаз, — объяснил Джак. — Просвещение за страдание. Альтернатива — смерть и крушение надежд мира. Благословляю тебя, капитан д'Аркебуз. Может быть, ты хочешь, чтобы нож взял я?
— Полагаю, что инженер-скват справится с технической стороной дела не менее эффективно, чем Инквизитор.
Нет, Леке не желал, чтобы Джак держал нож. Он не еретик, нуждающийся в помощи Инквизитора.
— Лягаться не будешь? — нарушил торжественность момента Гримм.
— Нет, даже не моргну, скват. Клянусь, ни один мускул на моем лице не дрогнет. Если мне суждено когда-нибудь вернуться, хирурги Имперских Кулаков вставят мне искусственный глаз.
Когда это будет? Пожертвовать глазом, когда неизвестно, что ждет впереди — довольно смелый поступок для воина. Или безрассудный?
— Ты должен вводить клинок очень медленно, чтобы боль концентрировалась, — проинструктировал Леке, глубоко вдохнул и повязал на лоб пояс Мелинды.
Глазное яблоко лопнуло, из глазницы потекла жидкость. И в этот момент сжатый кулак десантника засветился жутковатым сиянием. Указательный палец вытянулся вперед, показывая направление.
При свете первых звезд маленький отряд Джака вышел к плато с шестью каменными грибами высотой три метра. Они образовывали круг, шляпками плотно прилегая друг к другу. В центре сиял голубой диск, вход в Паутину.
Здесь начинался туннель, ведущий в неизведанное. Прочь с Сабурлоба!
Леке снял Ракел с плеча и потряс ее.
— Мы спасены, — ободрил он девушку.
