Руал неожиданно очнулся от своих размышлений.
— У меня есть медикаменты. Но у меня нет помощников, сэр.
— Я останусь с вами в этом бою. Скажешь, что нужно делать? — спросил Барк, подходя к нему у бруствера.
Капрал Руал не отвечал. Он снова задумался, жуя табак и глядя вдаль. Над древним городом висели клубы дыма, похожие на черные колонны. Барк знал, что даже сейчас, в рассветной тишине, по его улицам крадутся артиллерийские наблюдатели кантиканцев и разведчики Броненосцев. Он понимал, что атаки противника осталось ждать недолго.
Он был прав. В 03:55, когда тройные солнца поднялись над горизонтом, Великий Враг атаковал. Броненосцы шли в атаку на фоне сияющего восхода. Они казались темными рогатыми силуэтами на ярко-оранжевом горизонте.
Из кирпичных бойниц раздался треск выстрелов. Броненосцы пересекли заболоченный участок местности, прилегающий к укреплениям, с плеском продираясь сквозь заросли тростника. В авангарде атаки шли группы мотоциклистов и патрульные машины, поливая имперские укрепления огнем стрелкового оружия. За ними двигался строй пехоты Броненосцев шириной почти в километр, широкой дугой охватывающий врата Фтии.
Барк и капрал Руал поспешили наверх, к бойницам, где два взвода роты «Зулу» обслуживали минометы и обстреливали противника со стен лазерными залпами. Здесь, на ограниченном пространстве было очень тесно. Командир роты капитан Бахаса стоял у бойницы в полный рост, меняя магазин автогана. Барк крикнул, чтобы он пригнулся, но капитан не услышал. Пуля попала Бахасе в грудь, и капитан рухнул. Барк подумал, что он наверняка мертв, но капитан поднялся, смеясь. Пуля попала в компас, пристегнутый к портупее, и застряла в металлическом циферблате.
Прямо перед ними стрелок из стаббера вдруг упал на свое оружие и безжизненно сполз на землю. Барк и Руал побежали к нему, но остановились, услышав крик о помощи с другой стороны укреплений.
— Медик! Медик!
Крик слышался со всех пунктов укреплений, жалобный и достаточно громкий, чтобы его было слышно сквозь шум боя. Он слышался все чаще по мере того, как росли потери.
Капрал Руал делал что мог. Смертельно раненые, такие как заряжающий миномета, пораженный шрапнелью в горло, получали дозу болеутоляющих средств, которые раздал Барк. Спасти таких раненых было невозможно, особенно тех, у которых сразу серела кожа и закатывались глаза. Тем, кто мог сражаться снова — с ранениями в конечности, потерей крови — Руал изо всех сил пытался оказать помощь, держа санитарную сумку в одной руке. Барк следовал за молодым капралом, нося кожаный чемодан с хирургическими инструментами.
Внизу противник штурмовал ворота. Ракеты и снаряды безостановочно били по стенам. Кантиканец, стрелявший через амбразуру, получил попадание в голову и рухнул вниз. Другой гвардеец, подбежав, оттащил его за ремень от стены к куче мертвых и раненых в центре площадки. Его место занял другой солдат. Эта сцена повторялась снова и снова, как в страшном сне. Умирать, стрелять, перезаряжать и снова умирать.
Кровь покрывала бронированные перчатки Барка красной блестящей пленкой. Он перестал думать, позволив рукам делать свою работу, зажимая швы или передавая медикаменты по указанию Руала. Искаженные болью лица гвардейцев, открытые в крике рты, казалось, останутся в памяти Барка на всю оставшуюся жизнь. Эти солдаты, воины Империума, страшно кричали, их мышцы свисали кровавыми лохмотьями. Барка дважды стошнило, а в третий раз его вырвало желчью. Чтобы рвота не попала на раненых, он извергал содержимое желудка на стену, пригнув голову за зубцами.
Тошнота угрожала одолеть его в четвертый раз, когда он обрабатывал разорванное бедро сержанта. Инквизитор наклонился к стене и вдруг услышал глухой стук. Открыв глаза, он увидел, что в край бойницы попала граната. Отскочив от края, она откатилась по каменной стене. Потом она взорвалась.
Бойница приняла на себя взрывную волну и осколки, но была разрушена. Град мелких каменных обломков ударил Барку в лицо. Инквизитор упал на колени, его лицо превратилось в кровавое месиво. Он даже не успел включить силовой генератор.
— Я ничего не вижу! — воскликнул Барк, шатаясь на бруствере и слепо шаря руками.
— Ничего не вижу! — повторил он, теперь в его голосе звучало отчаяние.
Капитан Бахаса, стреляя со стены, побежал на помощь инквизитору. Капрал Руал тоже бросился к нему. Барк кричал.
Медик бросил взгляд на лицо Барка и, взглянув на капитана Бахасу, молча покачал головой. Все плохо. Каменная крошка и обломки забили глаза Барка как спрессованный песок.
— Мои глаза целы? — спросил Барк, хватаясь за капрала.
— С вами будет все в порядке. Временный побочный эффект, — солгал Руал.
Инквизитор оттолкнул его, внезапно заплакав.
— Не лги мне. Я ослеп?
— Да, — сказал Бахаса.
— Святой Трон, только не сейчас, — прошипел Барк сквозь стиснутые зубы. Шатаясь, он ударил бронированными кулаками по бойнице. Древний известняк крошился, как мел, под ударом, порожденным отчаянием.
Бахаса и Руал просили инквизитора укрыться. Барк не хотел их слушать. Противник внизу открыл по нему огонь.
