нечувствительной к ранениям. В сущности, они не страдали от боли или шоковой травмы.
Приставив болтер к голове чумного десантника, Горгоны повели его к выходу из ангара. Быстро передвигаясь, они покинули под-ангар № 6.
По всему кораблю, от под-ангара № 6 и до связанных с ним других под-ангаров, раздавались сигналы сирены. Однако на командном мостике царила тишина. Кроме звука циркуляции воздуха ничего не было слышно.
Опсарус спокойно сидел на командном троне, откинув голову.
Кабели проводов и сенсорные нити были подсоединены прямиком к спинному мозгу. Это была грубая операция, проведенная Муром, и позволявшая магистру Нургла получить ограниченный доступ к командным системам корабля. Дисковод транслировал информацию в кору головного мозга, позволяя лорду Хаоса контролировать системы слежения.
Но все же его доступ был ограничен. Он не был Гаммадином, а без генетического кода Гаммадина или прямой поддержки корабля, Опсарус не мог контролировать защитные системы судна. Корабль был хищником, но он был хищником Гаммадина. И искусственная, и демоническая часть признавали только истинного магистра Горгон.
Опсарус мог наблюдать, но не контролировать. Его раздражение было очевидно: пальцы Опсаруса нервно стучали по командному трону.
Он наблюдал, как призрачные образы проскакивают перед его взором. Лорд Хаоса видел отделение Кровавых Горгон, практически безоружных, бегущих по освещаемому красными лампами коридору. Он видел, как его собственные воины, которых он знал по имени, колеблются, выбирая: стрелять или нет. Тупиковая ситуация.
— Это неправильно. Они должны стрелять.
Опсарус открыл глаза, и изображения исчезли. Мур находился на расстоянии от трона, наблюдая за экранами, расположенными на стенах.
— Они должны стрелять, — повторял Мур, качая головой.
— Ты странный человек, колдун, — гортанно пророкотал Опсарус.
Мур отвернулся от экранов, его голос задрожал.
— Хозяин?
— Стрелять в собственных воинов? Я не испытываю лояльности к твоим Кровавым Горгонам, но ты — должен.
— Если мы не будем стрелять, они сбегут. Мы не можем позволить подобных ошибок. Это ослабит нас перед глазами наших орденов. Нам необходимо их убить.
— Это брат Гепсамон. Мой воин. С отличным послужным списком.
— Господин…
— Мы распространяем страдания, а дедушка Нургл заботится о своих смертных и демонических слугах.
Мур недоумевающее смотрел на Опсаруса.
— В этом наше с тобой различие, Мур. Твои воины ненавидят, но боятся тебя. Мои…
Опсарус, не договорив, указал на один из экранов.
На экране брат Гепсамон боролся с Горгонами, захватившими его. Последовала небольшая стычка. Заложник сам бросился под выстрелы отделения «Гезирах».
Он пожертвовал собой.
— Лояльность. Над убийствами, насилием, развратом, над всем этим должна стоять лояльность. Это основа боевой силы, ее костный мозг. Нельзя сделать хороший суп без костного мозга. Ты знал об этом, Мур?
Мур наблюдал, как последнего воина отделения «Гезирах» добивают очередью из болтера. Если бы чумной десантник не пожертвовал собой, их план не провалился бы.
— Если я дам приказ своим воинам убивать собственных братьев, какой из меня магистр? — спросил Опсарус. — Жирный и лишенный доверия. Ни доверия. Ни армии, — произнес лорд Нургла.
— Это твой недостаток, Мур. Ты не знаешь, как управлять своими братьями, — сказал Опсарус, презрительно фыркнув.
Мур предстал перед клетками, в которых содержались Горгоны.
— Кто здесь не клянется служить мне?
Он направил указательный палец в сторону решеток для пущего эффекта.
— Кто?
Кровавые Горгоны, которых он знал десятки лет, а некоторых и сотни, с ненавистью взирали на колдуна. Мур знал, что для них он — предатель. Он был их магистром, но Горгоны не последуют за ним.
— Кто не признает мое место в этом ордене? Кто? — повторил Мур. Он яростно ударил по одной из клеток бронированным кулаком.
