безвольно обмякло.
Молох отвернулся от трупа инквизитора, когда из прохода за его спиной раздался крик страдания. Д'Мал Сингх стояла в двадцати метрах за его спиной, с боевыми псами у ног. Она пронзала Молоха взглядом, полным муки и ненависти.
— Убийца… — процедила она.
— Убийца… — эхом отозвался он, чтобы попрактиковаться в тембре и интонации.
— Убить, хорошо! — прорычала Д'Мал.
Боевые гончие бросились к Молоху. Они были тяжелыми и мощными, их лапы с грохотом опускались на пол, лязгая железными когтями. Обнажились похожие на бритвы клыки.
— Убить, хорошо… — пробормотал Молох, идеально имитируя голос и интонацию Д'Мал Сингх.
Гончие этой модели управлялись при помощи звуковых команд и определенно были настроены слушаться голоса своего хозяина.
И он теперь в совершенстве владел этим голосом:
— Лежать, хорошо!
Не добежав до него пяти метров, собаки остановились и покорно опустились на пол, положив головы на лапы.
Молох улыбнулся. Он видел озадаченное, испуганное выражение на лице крошечной женщины. Сбитая с толку, она стала восприимчива к командному тону.
— Д'Мал Сингх! — воскликнул он. — Молчать!
Она открыла рот, чтобы отдать новый приказ псам, но не раздалось ни звука. Она шевелила губами, двигала челюстью, но все было бесполезно.
Наслаждаться ее беспомощным состоянием времени не было. Молох почувствовал еще чье-то присутствие и услышал тяжелую поступь. Огрин. Огрин набросился на него со спины. У Зигмунда оставалось меньше секунды на то, чтобы успеть отреагировать.
И тогда Молох бросился на пол, прокатившись между собаками. Топор огрина рассек плиты там, где он только что стоял. В прыжке Зигмунд метнул остававшийся у него ятаган. Тот разрезал воздух и вонзился в грудь Д'Мал Сингх.
Она упала как подкошенная и умерла.
Шугурт взвыл, выдергивая топор из рассеченного пола, и бросился вперед. Молох вскочил на ноги и развернулся к нему.
— Убить, хорошо! — приказал он голосом Д'Мал Сингх.
Орудийные гончие встали по бокам от него, готовясь встретить огрина. Они прыгнули, ударив его с такой силой, что сбили с ног. А затем они оказались сверху. К его чести, огрин практически не кричал, хотя его смерть оказалась долгой и болезненной.
Молох отвернулся от жующих псов.
— Теперь, Бэллак, вы можете выходить, — небрежно заметил он.
Дознаватель Бэллак вышел из укрытия. Его меч и кинжал были обнажены.
— Тебе не кажется, что ты совсем свихнулся, ублюдок? — сказал Бэллак, поднимая меч и прижимая его к горлу Молоха.
— Свихнулся, действительно свихнулся. А ты, Гэлл, можешь убрать оружие. Мы закончили.
Бэллак вложил свой меч в ножны и поклонился:
— Конечно. Это было только для виду. — Он перекинул кинжал в другую руку и убрал его за пояс.
— Это только для виду, — согласился Молох. — Ты настоящий предатель, Гэлл.
Бэллак поклонился и улыбнулся:
— Восхитительное чувство братского взаимодоверия.
— И что же бывший воспитанник Когнитэ делал в ордосе? — поинтересовался Молох.
— А где еще я мог настолько хорошо проявить себя? — спросил Бэллак.
— Твои старания не останутся незамеченными, — произнес Молох. — Теперь нам осталось только сделать так, чтобы все выглядело убедительно.
— Без сомнения, я подготовлю рапорт. Все остальные погибли, пытаясь добраться до вас.
— Естественно.
— Вы подготовили труп?
Молох кивнул.
— Я оставил его там, — произнес он, указывая чуть в сторону.
— И все будет убедительно даже при проведении самых скрупулезных проверок?
— Конечно. Особенно учитывая тот факт, что тело серьезно обгорело. Случайный выстрел во время сражения…
Бэллак одобрительно улыбнулся:
