Кара вздохнула, и Пэйшенс почувствовала, что бывшая акробатка готова разреветься.
— Нам здесь тоже нелегко пришлось, — произнесла Кара.
— О чем это ты?
— На корабле происходило что-то странное. Это повторялось снова и снова в то время, пока мы ждали вас. Не хотелось беспокоить Рейвенора, поэтому я ничего раньше не говорила.
— Что значит «странное»? — тихо спросила Кыс.
— Такое ощущение, словно на корабле завелись призраки, — невесело засмеялась Кара. — Вся команда перепугана. Никто не может нормально уснуть с того момента, когда мы стали слышать рыдания.
— Да, я заметила, что ты выглядишь усталой.
— Усталой?
— Выжатой как лимон. Дерганой.
— Да, верно. Как и каждый на борту. Даже если бы мы не услышали… этого.
— Чего? Рыданий?
— Да, и безумного хохота, раздающегося в воксе, даже когда тот выключен.
— Но я ничего не чувствую, — неуверенно произнесла Кыс, пытаясь протянуться своим сознанием.
— Еще почувствуешь. Спать не сможешь, а если и сможешь, то будешь метаться во сне. Вот поэтому-то я и упомянула о Гидеоне.
— Может, объяснишь?
— Я подумала, — пожала плечами Кара, — что, может быть, это он пытается выбраться откуда-то.
— Хорошо, я постараюсь разобраться, — произнесла Кыс.
У нее складывалось четкое представление о том, что же именно могло пойти «неправильно», но Кару Свол ей пугать пока не хотелось.
— А ты пока лучше обрати внимание, — проницательным тоном произнесла Пэйшенс, — на того, кто любит тебя.
Кара обернулась. На выходе из стыковочного шлюза ее дожидался Белкнап.
Они подошли друг к другу и обнялись.
— Скажи, это правда? — спросил Белкнап у Кыс, когда та проходила мимо.
— О чем ты, Патрик? Он прочистил горло.
— Кыс, Рейвенор погиб?
— Да, боюсь, что так и есть, — ответила она.
Кыс вошла в лазарет. В комнате не было никаких признаков пребывания Фрауки, если не считать тарелки, наполненной окурками лхо-папирос, и брошенного информационного планшета. Заэль все так же лежал на кровати: исхудавший и холодный как ледышка.
Она обернулась, когда в комнату вошел Вистан Фраука, прижимая к носу бумажную салфетку, позаимствованную в операционной.
— О, значит, вы уже вернулись? — спросил он.
— Где ты был?
— Там. — Фраука махнул в сторону операционной. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— А я не знала, что мне требуется приглашение! — отрезала она.
— Тоже верно, — примирительно произнес он. — Послушай, я уже в курсе. Мне действительно очень жаль.
Она посмотрела на Вистана, осознав, что скорбь делает ее раздражительной и вспыльчивой.
— Он просыпался?
— Заэль? Нет.
— А ты бы сказал мне, если бы он проснулся?
— Нет, сделал бы из этого тайну! — парировал Фраука, усаживаясь на стул. — А в чем дело?
— Кара сказала мне, что, пока нас не было, на корабле происходило всякое.
Фраука надул щеки и понимающе вздохнул:
— Да, я слышал про это.
— А сам ты ничего не чувствовал?
— Крошка, я же ведь неприкасаемый.
— Держи эти уменьшительно-ласкательные прозвища при себе. Значит, ты не стал свидетелем ни одному из феноменов, о которых сообщают остальные.
