— Нет, — сказал он, достав из пачки папиросу, но так и не прикурив ее.
Каким бы неприкасаемым он ни являлся, но напряжение, повисшее в комнате, трудно было не почувствовать.
— Мне много чего понарассказывали. Про стенания по воксу, например. Богуин вчера дежурил на камбузе и слышал смех, доносящийся из уборной. Файфланк говорит, что всякий раз, обходя трюмы, он слышит шаги за спиной. И все такое прочее. С другой стороны, Кыс, покажи мне корабль, где не было бы посторонних шумов. Экипаж нервничает, особенно после того, как стало известно, что
— Но ты сам ничего не слышал?
— Нет.
— И Заэль не просыпался даже на мгновение?
— Я знаю, что поставлено на карту. — Фраука посмотрел ей прямо в глаза. — А тебе прекрасно известно, что поручил мне Рейвенор. Думаешь, мне все это очень нравится? Думаешь, я стал бы тебе лгать?
— Не знаю. Честно, Фраука, ни один из людей в команде практически ничего не знает о тебе. Ты для нас — закрытая книга.
— Это история всей моей жизни. Вы и понятия не имеете, насколько тяжело живется неприкасаемым. Все вокруг ощущают твое отсутствие, из-за чего чувствуют себя неуютно. С тобой обращаются точно с дерьмом. До встречи с Рейвенором у меня никогда не было приличной работы, только рядом с ним я почувствовал, что что-то значу. Но похоже, теперь все кончено, верно? И не стой у меня за спиной. Я достаточно долго прикрывал твою, чтобы заслужить хотя бы какое-то уважение, пусть ты себя и чувствуешь неуютно в моем обществе.
Они уставились друг на друга. В другой день, при других обстоятельствах она, быть может, и проявила бы чуть больше сочувствия. Своеобразным, загадочным образом Вистан спасал их жизни уже слишком много раз. Конечно же, он заслуживал их уважения, но именно сейчас Кыс не могла его проявить. Она была слишком напугана.
— Где ты был? — спросила она.
— Когда?
— Когда я вошла сюда.
— Вон там, — обороняясь, произнес Фраука. — Как я уже и говорил…
— И что ты там делал?
— Искал салфетку. У меня кровь из носа пошла.
— Кровь?
— Да, кровь из носа.
— Только не говори, что в первый раз, — произнесла Кыс, разглядывая окровавленные салфетки, валяющиеся под кроватью Заэля.
Она медленно подняла взгляд, снова уставившись на Фрауку:
— Кровотечение из носа — один из вторичных признаков проксимальной психической активности.
— Еще это признак любителя поковыряться в носу, — парировал Фраука. — Я неприкасаемый, помнишь?
— И тем не менее он проснулся? — спросила Кыс, оглядываясь на Заэля.
— Я бы это почувствовал.
— Почувствовал?
— Я хотел сказать: блокировал бы.
— Ты знаешь, кто он такой? Кем он может оказаться?
— Мамзель Кыс, меня лично очень беспокоит вопрос, кем он мог бы стать.
Кыс бросилась к Фрауке и рывком подняла со стула. Тумбочка, стоящая возле кровати, опрокинулась, и блюдце с окурками и информационный планшет рухнули на пол. Вистан вскрикнул от неожиданности и попытался отпихнуть Пэйшенс. Он был сильным, крупным мужчиной, но она являлась обученным полевым агентом Инквизиции. И она была в ярости. Она припечатала Фрауку к стене, вжав локоть ему в горло.
— Зачем? Зачем ты это делаешь? — прохрипел он.
— Это ты мне скажи «зачем»! — прошипела Кыс.
Она протянулась телекинезом, все еще продолжая прижимать его своей физической силой, и вытащила из кармана Фрауки пистолет. Тот повис в воздухе между ними.
— Я знаю, для чего он у тебя. И тебе это известно. Рейвенор доверял тебе.
— Кыс!
— Он ведь проснулся, верно? Он бодрствует. Именно поэтому на корабле и слышны стоны. В чем дело, Фраука? Распустил нюни и не можешь сам сделать это?
— Нет! — закричал Вистан.
