— За достижения, — добавил Люциус, отхлебывая из бутылки.
Он протянул выпивку Молоху, но тот покачал головой. Уорна пожал плечами и произнес:
— Я знаю, вы ждали этого много лет. Ваш враг уничтожен.
— Да, — сказал Зигмунд.
— Разве вы не должны радоваться, сэр? — спросил Уорна.
— Я пытаюсь насладиться триумфом, — тихо произнес Молох. — И, конечно же, я благодарен и тебе, и капитану за безукоризненную службу. Рейвенор, как ты уже заметил, преследовал меня столько лет, что я уже сбился со счету. Я желал ему смерти, я мечтал об этом. А теперь, когда все осуществилось, мои ощущения может передать разве что понятие «пусто». Так часто бывает, когда происходит что-то, чего очень долго ждешь. Когда вспоминаешь про затраченные усилия и принесенные жертвы…
— Да знаю! — прорычал Уорна. — Когда преследуешь мишень несколько месяцев, а то и лет и когда наконец наносишь последний удар, вдруг ощущаешь пустоту в душе. Но позвольте предположить, что сейчас дело не только в этом?
Молох посмотрел на охотника за головами, и губы его изогнула кривая улыбка.
— Люциус, ты меня удивляешь. При всей брутальности своего поведения ты, оказывается, обладаешь чуткой душой. Да, дело не только в этом.
Зигмунд отвел взгляд в сторону, когда над пиками прошипела особо яростная молния. Казалось, что больше он ничего не скажет. Но потом Молох снова повернулся к Уорне.
— Понимаешь, Люциус, нас ожидают черные дни. Черные даже по твоим меркам. Через Орфео я предлагал Рейвенору сделку. Я не испытывал к инквизитору особой любви, но пойми: он был очень талантливым человеком. Рейвенор решил отвергнуть мое предложение. Теперь он мертв и передумать уже не сможет. Наверное, потому я и скорблю о его гибели в той же мере, что и радуюсь ей.
— Не знаю, — пожал плечами Уорна. — Что бы там ни говорилось, но увечный выродок оставался врагом.
— Есть и другой враг, — сказал Молох, оглядываясь. — Где же Куллин? Обычно он не пропускает подобное веселье. Я не видел его с ужина.
Уорна покачал головой, почувствовав себя неловко. От Орфео поступил строгий приказ ничего не рассказывать Молоху о пленнике, но, когда пытаешься что-то скрывать от Зигмунда, чувствуешь себя довольно неуютно. Люциуса не могло испугать практически ничто в этой Галактике, но Молох являлся исключением из правил.
— Уверен, он скоро вернется, — произнес Уорна. — Должно быть, просто решил что-нибудь проверить.
Лейла Слейд смотрела через плечо Друэта на его когитатор, вглядываясь в образы, плывущие и дергающиеся на гололитическом дисплее.
— Это определенно Тониус, — сказала она.
— Биоотпечатки совпадают, — произнес Друэт.
— Дай мне, пожалуйста, его текущие координаты.
Друэт подкрутил настройки когитатора.
— Западный склон, между отметками тридцать шесть и тридцать семь, — ответил дежурный. — Примерно в шестидесяти метрах от вершины. Я веду его при помощи трех датчиков движения и пикт-камеры. Личность установлена. Если ему ничто не помешает, будет на западной нижней террасе через десять минут. Мадам, мне казалось, что он был одним из передовых агентов Инквизиции?
— А почему ты спрашиваешь?
— Такое ощущение, — пожал плечами Друэт, — что он растерял все свои навыки и чутье. Похоже, он все силы тратит только на то, чтобы просто взобраться по скале, Неужели он не понимает, что мы давно его ведем?
— Мы можем нацелить на него орудие? — спросила Лейла, наклоняясь ближе.
— Он окажется в зоне действия восемнадцатой сторожевой турели примерно через три минуты. Но ведь должен же он понимать, что мы его видим? Что вокруг Эльмингарда повсюду понатыканы датчики и регистраторы?
— Похоже, что нет, — ответила Слейд. — Мне кажется, наш друг Тониус недооценивает наши возможности. Зарядить восемнадцатую турель. Взять его в прицел и вести. Стрелять по моей команде.
— Слушаюсь, мадам, — произнес Друэт.
— Мадам? — окликнул ее Цабо из-за своей машины, и она повернулась к нему. — Вижу еще одного. Подтверждено касание сенсора. Восточный склон, чуть ближе первой цели.
— Покажи.
— Сейчас он движется в глубокой тени, поэтому виден не полностью. Сейчас дам увеличение и фокус.
На гололите замерцало изображение — небольшой фрагмент лица, приобретавший резкость только при включении приборов ночного видения.
— Он вам знаком? — спросил Цабо.
— Нет, я… — Слейд помедлила. — Вот дерьмо, это же Бэллак! Проклятие, он должен быть уже мертв! Молох прикончил его еще на Танкреде!
