Галерки опустели. Сильно перепуганные свидетели произошедшего сбежали в относительно безопасные помещения, расположенные рядом с аудиторией.
Я понял, что самое время исчезнуть. Кровавая бойня, развернувшаяся на небольшом пятачке, которая превращалась в некое подобие ужасной пантомимы, была всего лишь устроенным шоу. На сцене находилось большинство самых сильных и умелых людей, присутствовавших на симпозиуме, и целью спланированной атаки было отвлечь и запутать их, и, воспользовавшись созданным беспорядком, сосредоточиться на зрителях.
Так или иначе, но все эти смерти были не важны. Если целью был кто-то из высокопоставленных чинов Ордоса, то зачем же начинать с охранников?
Я был уверен, что охотятся за мной.
По всей видимости, кто-то узнал о моем присутствии. Я редко посещал общественные места, и кто-то узнал о сегодняшнем исключительном случае.
Где же я прокололся? Чем раскрыл себя? Многие годы я жил под чужими личинами и заметал следы. Где я ошибся? Какую частичку своей жизни я оставил неприкрытой?
Может, мне просто суждено с ним тут встретиться? Может мне суждено тут погибнуть?
Кто же был виноват? Кто пришел за мной?
Простите за мои рассуждения, но за долгое время у меня накопилось множество смертных врагов.
И наверняка, такое же количество со стороны Архиврага.
Я покинул галерку по темных деревянных ступенькам маленькой лестницы с крутыми пролетами. Пришлось проталкиваться сквозь толпу спешащих к выходу зрителей. Некоторые из тех, кого я отталкивал, начинали в ужасе кричать думая, что это смерть пришла за ними.
Я был вооружен силовым ножом, покоящемся в пружинных ножнах на левом предплечье и пистолетом «Тронсвассе», находившемся в плоской кобуре под пальто. Но самое опасное оружие было у меня в голове.
Я попал в низкий коридорчик под лекционным залом. Пол здесь был отделан черным блестящим паркетом и застелен старыми коврами. Стены из лакированных панелей. Тусклые мрачные лица смотрели со старых масляных картин в старинных рамах. Коридор был заполнен сбежавшими из аудитории испуганными учеными и учениками. Увидев меня и поняв мои намерения, они бросились бежать.
Моя маскировка — особенно поразительная древняя технология изменения внешности — была достаточна хороша при обычных обстоятельствах. Сидя, стоя, или при ходьбе я был всего лишь одним из многих без всяких последствий. Но сейчас я бежал, и любое количество нарядов и визуальных обманов не смогли бы скрыть мою грузность и механоподобную походку при стремительных движениях. Академиком я явно не выглядел. Я все еще был высоким широкоплечим мужчиной, и все повреждения, полученные моим телом, были заменены аугметикой. При беге моя искусственная нога становилась слишком заметной, и каждый мог безошибочно определить по моей манере поведения, что я прошел армейскую подготовку.
Тонкие крики Веша все ещё раздавались из аудитории за моей спиной. Я полагаю, что они уже предприняли попытки освободить его пришпиленный к панелям таз.
Я почувствовал, как чужой разум рыскает вокруг, преследует, пытаясь закрепиться на моей психической ауре. Я выхватил из кобуры пистолет.
И вовремя.
Раздавшиеся выстрелы заставили меня броситься на пол, совершив жесткий кувырок. Словно заклепки из пневмопистолета, пули впивались в деревянные панели, выбивая мелкие щепки. Вокруг падали школяры, зажатые между мной и стрелками.
Еще выстрелы. Двух школяров передо мной просто изрешетило, и они рухнули на пол.
Все еще перемещаясь, я поднял «Тронсвассе».
Один стрелок высовывался из-за золотых шлема и панциря, стоящих на пьедестале. Я выстрелил, промахнулся, но зато заставил его скрыться за доспехами.
Второй, засевший в другом конце коридора, был вооружен крупнокалиберным пистолетом. Я дождался вспышку, вырвавшуюся из дула его оружия и, как только пуля пролетела мимо меня, выстрелил в ответ.
Я думаю, что попал ему в руку или предплечье. Раздался визг.
Воспользовавшись волей, я воззвал:
— Покажитесь!
Не смотря на то, что они оба находились под влиянием чуждого разума, мой жесткий приказ заставил их на миг нерешительно выглянуть из-за укрытий.
Оба были охранниками Ордоса, чернокительниками из свиты Гагуча. Они были ни в чем не виноваты, но, хочется или нет, через миг они снова будут под чужим контролем. Я не мог позволить себе такую роскошь, как милосердие. Я вновь открыл на бегу огонь. Два выстрела, один налево, другой направо. Каждая пуля аккуратно вошла с середину лба охранников и вышла из затылка.
Я добежал до конца коридора. Оставив с правой стороны открытую дверь в уборную, я выскочил на лестничную площадку. Школяры всё еще бежали.
