– Это скоро пройдет.
– Да я знаю… Пожалуй, мне стоит спуститься к Френну, пропустить стаканчик-другой.
– Боюсь, не выйдет, – презиратор покачал головой. – Запасы спиртного в местной столовой подошли к концу, а в винном погребе – немцы. Они настраивают свою аппаратуру и в качестве меры предосторожности запечатали все двери.
– Ну, тогда я просто прогуляюсь в город.
– Опять-таки не получится. Выход за пределы купола – только по спецпропускам. Вам я такой выхлопотать не смог, потому что в этом проекте Вы просто консультант.
– То есть, – Фигаро кисло усмехнулся, – мне придется сидеть тут до самой развязки?
– Да, – кивнул презратор. – И, знаете, я Вам по-черному завидую, Фигаро. Это не та работа, которой должен заниматься нормальный человек.
– Но лиса… – Следователь провел рукой по лицу, словно пытался смахнуть невидимую паутинку. – Вы ее не потянете. Никто не потянет.
– Да, – просто кивнул презиратор. – Кровавый Грех, убийство сильнейшей колдуньи, родовое проклятие и Па-Фу, вызванная архимагом всей Заоблачной Империи – не думаю, что у нас получится ее остановить. И не думаю, что у наших гостей тоже что-то выйдет. Вряд ли кто-либо на всем белом свете вообще сможет дать отпор этой лисе.
– И что теперь? Отдадите ей Рича?
– Нет, – Логос тяжело вздохнул. – Не отдадим. Теперь все это дело вышло из-под нашего контроля.
– Не понимаю. – Следователь взял у презиратора сигарету и прикурил от его пальца.
– Пока Вы сидели тут в трансе, я получил служебную записку из Министерства Обороны. Теперь они здесь главные.
– Что?! – следователь поперхнулся дымом. – Неужели Рич настолько важен для военных?
– Рич им вообще побоку. Просто для них это уникальнейший случай испытать свои новые разработки на Другой такой беспрецедентной мощи.
– Как и для немцев?
– Фигаро, Вы не знаете наших военных колдунов. Немцы по сравнению с ними – дети. Это банда, у которой вообще нет никаких принципов, зато есть заклятья массового уничтожения… Хотя стоп. Это уже пошла сверхсекретная информация, за разглашение которой мне оторвут голову – и не в переносном смысле. Да и знать такие вещи Вам не обязательно. Главное, что через несколько часов здесь разразится ад.
– А город?!
– Эвакуация в самом разгаре. Но это уже не Ваша забота – опять-таки завидую.
Некоторое время следователь просто молча курил, потирая виски. Вид у Фигаро был нездоровый и презиратор даже мельком пожалел его: лицо вытянутое, кожа бледная, как пергамент да еще, похоже, мигрень. Что поделаешь – нервы.
– И что мне теперь делать? – Фигаро желчно фыркнул. – Просиживать штаны в Инквизитории до особого распоряжения? Написать завещание? Присоединиться к ударной группе? Напиться?.. А, да – напиться не получится.
– Пока что просто будьте готовы. – Презиратор встал, отряхнул брюки и махнул рукой в сторону центрального корпуса Инквизитория. – И находитесь где-нибудь поблизости, чтобы, в случае чего, я смог бы найти Вас быстро.
– Быть готовым к чему, позвольте спросить?
– Ко всему, Фигаро, – Логос ослепительно улыбнулся. – Ко всему.
Время: 15:55.
Вечерело.
Солнце медленно спускалось к горизонту; его свет постепенно приобретал густой медовый оттенок, напоминающий о лете, сонном гудении пчел и вязком аромате до краев наполненных сот. Купол, накрывший Инквизиторий, забавным образом искажал формы, и повисшее среди легких облачков светило казалось тяжелым шаром литого золота, который некий гигант, преисполненный лихого молодецкого куража, зашвырнул шутки ради в небеса.
Фигаро выдохнул табачный дым, отшвырнул окурок и глубоко вздохнул. Посчитал про себя до десяти. Потом еще раз. Изо всех сил пнул парковую скамейку. Шапка мокрого снега свалилась с широкой деревянной спинки, открывая облупившуюся желтую краску и вырезанную перочинным ножом надпись «Френн мудак» на разбухшей от влаги доске.
– Черт!
Жирная ворона, громко хлопая крыльями, сорвалась с верхушки клена, возмущенно заорала и попыталась перелететь через забор, но врезалась в купол, и очумело дрыгая лапками, бухнулась в лужу. Где-то во дворе что-то затрещало, полыхнуло алым огнем; в воздухе запахло электричеством и колдовством.
– Черт! Дьявол! Дерьмо!
Следователь опять пнул скамейку, но избиение ни в чем не повинного садового декора не принесло должного облегчения. Фигаро злился.
Он злился на Френна, на Логоса, на лису, на Рича, но больше всего – на самого себя. Делом зарвавшегося дипломата занялись военные, а это означало что очень скоро здесь, в Нижнем Тудыме, распахнутся ворота преисподней. Все это было понятно и до некоторой степени логично, вот только
