– Логос, – Фигаро аккуратно взял презиратора за галстук, – мне надо знать, что случилось сразу после того, как Рич убил девочку. Это очень важно.
– Фигаро, – презиратор так сильно стиснул зубы, что на щеках взбухли желваки, – это невозможно. Даже если бы у меня был свободный доступ к Обсерватору – настройка прибора занимает почти час. Да еще сам сеанс. А Рич – даже если мы каким-то чудом до него доберемся – либо скажет правду, либо нет.
– Но…
– Фигаро, уходим. Менее чем через пятнадцать минут этот город исчезнет. Вы сделали все что могли. Теперь никакое колдовство нам уже не поможет. Только чудо.
– Твою мать! – следователь застыл на месте как вкопанный и с размаху ударил себя ладонью по лбу. – Ешкин кот! Какой же я баран!
– Что-то случилось, Фигаро?
– Еще бы! – глаза следователя пылали задорным огнем; он едва не подпрыгивал на месте. – Случилось, черт возьми! Логос, мне нужно еще десять минут.
– Фигаро…
– Десять минут!
– Я… – презиратор беспомощно огляделся по сторонам, словно ища поддержки, но вокруг к этому времени уже не осталось никого. Двор Инквизитория был похож на цирковую сцену, откуда сбежали все клоуны и дрессированные козлы, едва почуяв запах надвигающегося пожара. Только отработанные кристаллы-накопители валявшиеся в грязи, да резкий запах пережженного эфира, оставшийся после каскадных заклятий напоминали о творившейся здесь недавней бурной деятельности.
«Ну да», – подумал презиратор. «Клоуны и дрессированные козлы. Все верно».
– Ладно, Фигаро, – вздохнул Логос. – Пусть будет так. Даю Вам десять минут. Я буду ждать Вас во дворе с настроенным блиц-порталом. Если Вы не появитесь вовремя… ну, мир Вашему праху.
Время: 16:55
Тишина.
Тусклый мигающий свет газовых рожков и пустые темные коридоры.
Есть места и вещи, которые действуют на психику удручающе, почти оглушительно. Внезапно отключившийся фонтан. Пустой пожарный участок. Мертвый, заброшенный завод. Опустевшие, выброшенные оболочки, трупы, в которых еще совсем недавно теплилась жизнь, тишина, где, кажется, вечно слышны отголоски былой суеты, старой жизни.
Таким был городской Инквизиторий за несколько минут до заката: пустым, заброшенным, одиноким. Открытые настежь двери кабинетов, темные закоулки бесконечных коридоров, развилки и тупики, тускло блестевшие в полумраке дверные таблички, и – никого. Ни одной живой души.
«Интересно, – подумал следователь, холодея от ужаса, – и кто откроет мне камеру, если они все разбежались?»
Но опасения Фигаро оказались напрасны: в замке камеры строгой изоляции торчал ключ. Благословив безвестного ротозея, следователь взялся за головку ключа – красивый серебряный шарик с витиеватым узором – и повернул его против часовой стрелки. Замок легонько щелкнул; дверь открылась.
…Лиса посмотрела ему в глаза и улыбнулась, и на этот раз следователь выдержал ее взгляд. «Странно, – подумал он, – и почему в прошлый раз меня так поразила ее чуждость? Да и какая, к черту, чуждость?! Никогда не видел существа человечнее…»
Она все поняла. Ему даже не пришлось объяснять, что у него нет времени даже на объяснения. Что-то щелкнуло у следователя в голове и мир вокруг замер. Время послушно приостановило свой бег, освобождая их от условностей – век? Минута? Не важно.
«Здравствуй, следователь ДДД Фигаро. Очень приятно снова тебя увидеть».
«Мне тоже очень приятно».
«Ты хочешь о чем-то меня попросить?»
«Ты сама знаешь, о чем. Я хочу узнать. Ты мне поможешь?»
«Конечно. Почему нет?»
Вспышка. Рывок. Бросок напряжения, вышвырнувший сознание следователя вовне с пугающей легкостью. Свет.
…Жао поднял голову и посмотрел на небо. Бледная солнечная синева была пуста и чиста, только далеко на востоке вдоль горизонта протянулась тонкая ниточка легких перистых облаков. Завтра к утру пойдет снег.
«Когда-то люди запада думали, что в этих облаках живет Бог», – подумал он. «Но потом пришли всезнающие колдуны и рассказали, что Бога там нет – только азот, кислород да чуток других газов, и так до самых Внешних Сфер, где плавают звезды и планеты. В этом западные мудрецы похожи на наших,
