— Мы что-нибудь можем сделать? — спросила Голла.
Робор не ответил. Ветер бился о крышу.
— А ты можешь что-нибудь сделать? — спросила его Калли.
— Я всего лишь прислужник, — ответил Робор. Затем посмотрел на нее. — Необходимо доставить его обратно в Кузницу.
Женщины расхохотались.
— Я серьезно. Принцепс — это бесценный товар: его навыки, его знания, его опыт. Если есть хоть какая-то возможность спасти этого человека, наш долг — добраться до Кузницы и…
— Я поняла, — сказала Калли, — но мы никуда не пойдем, пока все не кончится.
— Но…
— Робор, напряги мозги. Мы ничего сделать не можем.
Прислужник шмыгнул носом. Подкрутил что-то на правом запястье, и появился небольшой тонкий инфодрит. Калли и Голла взглянули на него с легкой опаской. Впервые Робор воспользовался своими модификациями в открытую.
— Я прошел совсем небольшую аугментическую обработку, — сказал он. — Я все еще жду разрешения на генеральную модификацию. У меня есть лишь простой инфоштекер и загрузочный порт. Возможно, с вашего разрешения, я…
Он прервался и посмотрел на них.
— Мне ведь не нужно вашего разрешения, да?
Калли помотала головой.
Робор подтянул табурет и уселся рядом с носилками. Внимательно осмотрел тело, методично изучая все штекеры: верхние шейные, черепные, лицевые.
— Такая разруха, — прошептал он. Многие из штекеров были повреждены или вырваны, многие потускнели от крови и выступившей амниотической жидкости. Наконец он выбрал один на левом плече принцепса.
Робор повернулся и обратился к женщинам:
— Прошу вас, что бы ни случилось, не разъединяйте нас. В противном случае для нас обоих это, скорее всего, закончится смертью.
— А что, если… — начала Голла.
— Не надо.
Робор вставил инфодрит в наплечный штекер. Вроде бы ничего не произошло. Калли и Голла в ожидании какой-то реакции уставились на лежащего словно при смерти принцепса.
— О черт! — воскликнула Голла.
До Калли дошло, что смотреть надо было на Робора, а не на тело на носилках. Голова Робора свесилась, глаза плотно зажмурены, кулаки крепко сжаты, а рот широко разинут в безмолвном крике.
— Вытаскивай, — заторопила Голла.
— Нет! Нет, ты же слышала, что он сказал!
— Посмотри на его лицо, Калли-детка. Он в агонии!
— Оставь штекер в покое!
Голла уставилась на нее:
— Ладно. Но если он явится ко мне и спросит, почему мы позволили ему умереть, я все свалю на тебя, Замстак.
Они принялись ждать. Робор не шевелился. Он сидел, словно статуя какого-то истязаемого святого, — сгорбленный, с перекошенным лицом. Вся его поза выражала страдание.
Шли минуты. Время текло невыносимо медленно. Калли подумала: как можно сидеть с разинутым ртом так долго? Буря сотрясала дом и колотилась в ставни. Может быть, он уже умер? Не станет ли это еще одним запоминающимся моментом в списке решений Калли Замстак как командира?
— Я его отключаю, — заявила Голла.
Калли схватила ее и потащила назад:
— Нет!
— Калли, пожалуйста!
Они нелепо боролись какое-то время, и Голла призвала все свои обширные запасы противопехотных оскорблений, которыми вооружили ее годы службы в переполненных общих палатах принципальского лазарета.
У них за спиной в комнату ворвалась Рейсс и разняла их с неожиданной легкостью.
— Она… — начала Голла. — Трон, Рейсс, ну ты сильная!
— Я не дам ей отсоединить Робора, — сказала Калли. — Пусти меня, пожалуйста.
