слишком странно. Я должен что-то сказать. Мне придется довериться первому принцепсу. Он должен знать. Он должен быть готов принять командование легио, если…»
<Принцепс Левин на канале шестьсот тридцать один, экзекутор. Первый принцепс Борман на канале триста четыре>.
— Благодарю, Лысенко, — отозвался Крузий. Он переключил каналы своего манифольда. — Лысенко?
<Да, экзекутор?>
— Не мог бы ты попробовать связаться для меня с Зонне?
<Конечно, экзекутор>.
Крузий вздохнул и гаптическим жестом включил канал 631.
<Принцепс Левин, это Крузий. Приказ лорда Геархарта…>
Зонне замер и взмахом остановил свою свиту. Не считая непонятного скитария-часового Темпестуса, огромные залы Внутренней Кузницы были безмолвны и пусты. Сервитор связи Облигана установила, что введен запрет на связь. Вокс и ноосфера не просто заглушены — намеренно отключены от внешнего мира.
Кузница представляла собой запутанный лабиринт. Потолки на высоте четырех или пяти этажей прятались в полумраке. В длинных залах и пустых помещениях царила неясность и радостно гуляло эхо.
Зонне чувствовал себя потерявшимся. А еще он чувствовал себя очень испуганным.
— Где Аналитика?
Карш сверился с сохраненной ноокартой.
<Сто пятьдесят метров, налево, пятьдесят три метра, направо, десять метров до перекрестка…>
— Хватит. Отведи меня туда.
Они открыли дверь и вошли в Аналитику. В главном зале было пусто, за станциями-кафедрами никого. Центральный узел каталога мягко светился в центре помещения. Зонне подошел и вчитался в дисплей.
Там висело пятьсот семьдесят восемь запросов, ожидающих сопоставления с каталогом. Все неотвеченные. Махины Инвикты взывали о вспомогательной информации, но их вопли оставались неуслышанными. Вся работа с «Вражеским каталогом» была приостановлена.
Кем? Почему?
— Мы проиграем эту проклятую войну, — пробормотал Зонне.
<Инвикта никогда не проигрывает>, — машинально прокантировал Карш.
— Может быть, на этот раз, — ответил Зонне. Он повернулся к Облигане: — Случаем, отсюда нельзя открыть канал до экзекутора? Пожалуй, нет.
<На данный момент доступных каналов нет, фамулюс>, — ответила та инфоговоркой.
— Ты можешь отыскать мне адепта сеньорус? Или адепта Файста?
<В процессе, — ответила Облигана. Ее глаза затопили пролистываемые данные. — Адепт сеньорус и адепт Файст находятся в переговорной комнате номер шестнадцать, двумя этажами ниже>.
— Ведите меня туда, — велел Зонне скитариям.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как давно это планировалось, — произнес Имануал, от усталости и смятения перейдя на плотский голос. — И хочу, чтоб ты знал: я считаю это изменой. Вы все меня разочаровали. Больше, чем разочаровали. Мне за вас стыдно.
<Ты стар, адепт, ты не понимаешь>, — ответил кантом Толемей.
— Я хорошо понимаю угрозу оружием, глава архивов, — возразил Имануал. — Эти скитарии навели свое оружие на меня и на Файста. Это я понимаю. А вот тебя я не понимаю.
<Кантом, ради шестерни, — выдал инфоговоркой Энхорт. — Терпеть не могу твой невнятный плотский голос!>
Имануал повернулся к экзекутору-фециалу Темпестуса и ответил ему нарочито размеренным плотским голосом:
— Ты, Энхорт. Больше всего разочаровал меня ты. Мой фамулюс, мой друг. Я доверял тебе во всем, а ты строил заговоры против меня с этими дураками. Против меня, против Кузницы, против Механикус.
Энхорт напрягся:
